Форум Стебелёк
Форум Стебелёк

поэмы, поэмы муу









Рекомендуемый автор :
..........Читать ещё....




Рекомендованные авторы...(ссылка). Модерирует админ

Автор Белая Стихия...(ссылка).

                                

    Этого города нет ((Виталий Ильинский(

    Admin

    Работа/Хоббистихи ру, вк, вконтакте

    Сообщение   в 2nd Июнь 2019, 19:15

    ВЫДОХНИ.

    Первая часть.
    (пять новелл).

    ЭТОГО ГОРОДА НЕТ.

    1.

    Три папки. Три копны. Три никому не нужных, забытых в поле копны.
    Чужая жизнь.
    Зачем её ворошить?

    Я сосредоточенно перебираю этюды. Некоторые подолгу рассматриваю.
    Потом бросаю в корзину.
    Кусочки прожитой жизни – летят в корзину.

    Моя ранняя живопись, написанная ещё в студенчестве, - хранится в трёх папках – в трёх забытых копнах свалялось торопливое время.
    Среди этюдов оказалась фотография довоенной Нарвы.
    Большая фотография.
    Увеличена не очень качественно, но всё равно – панорама старого Города завораживает.

    Я пристально вглядываюсь в знакомые-незнакомые черты Ратушной площади.
    Признаки другой жизни вполне различимы, - но отчуждены безвозвратно.

    Где-то там, - за разделяющей чертой остался Город.
    Чужой?
    Нет.
    Просто этого Города больше нет.
    Нет обратного взгляда, - который так хочется оживить.

    Дома, улицы, главная площадь – вид откуда-то сверху и справа.
    В облике той, уничтоженной войной Нарвы, - я обнаружил неуловимое сходство со своей матерью.
    Мне показалось на миг, что в руках у меня фотография матери.
    Что неизвестный мастер утренним освещением проявил самые характерные её черты: светлые и добрые.

    Но почему такой одинокой, растерянной увидел фотограф городскую площадь, - и эти дома, - и крыши, крыши…
    Одинокий растерянный Город в отражающем мире.

    Я помотал головой: навязчивый образ города На-рву не исчез с фотографии, - хотя война-стерва смахнула его с лица земли.
    Этого Города нет.
    Я верчу в руках фотографию.

    Как всегда, сталкиваясь со следами прошлой жизни, прямо или косвенно уводящими воспоминания в раннее детство ли, - в расточительную юность, - или в абсурд недавних событий, - я почему-то начинаю задыхаться от необъяснимой тоски.
    Мне хочется бежать от себя, - забытого на пройденных дорогах.
    Не хочу прилипать к потерянному времени – ни сном, ни духом.

    Меня как будто отпугивает тягостная действительность прожитого.
    Я до стона в душе ощущаю всасывающую силу невозможного времени, - горько-сладкого, как вкрадчивое обаяние смерти, - такого своего-чужого сна.

    Нет. Не хочу углубляться в этот сон: он больше чужой, чем свой.
    Разве, невзначай заглянуть в глаза необратимого времени, - и без оглядки, мгновенно перенестись в сиюминутную жизнь.
    Перенестись в обжитую реальность, - пусть нерадивую, - пусть сдавленную в неласковых объятиях Эстонии-мачехи, - но до визга конкретную: палец укусил – больно.

    Просто от усталого ума, как мне кажется, прячутся люди в воспоминаниях.
    Для меня естественнее продлевать день сегодняшний: дрейфовать по глади морской, - раз уж хватило духу всплыть на поверхность дня.

    И то верно.
    Незачем расточать силы, - уплотняя тень несуществующей жизни своим присутствием.
    К тому же, - мне всегда некогда.

    Вот и сейчас: я смотрю на фотографию довоенной Нарвы, - и неприятное чувство досады растёт во мне с нарастающей силой.
    И сами собой проступают из глубины несуществующего больше Города, - намертво приросшего к дну не моей памяти, - вопрошающие лики горожан, ушедших в мир иной – в том числе и лица моих незнакомых родственников.

    Чем дольше я смотрю на фотографию, - тем явственнее ощущаю в груди саднящий ком непереносимой тоски, - преобразующейся в некую смысловую волну.
    Эта волна, - силой обратного действия, - наползает на берег сегодняшнего дня, - пытается время утянуть вспять, - отбросить моё воображение на полвека назад – в сороковой предвоенный год.
    Обратная волна – обратное время.

    Штурмует чужеродный прибой берег земной.
    А мне дела нет.

    Я нервно курю.
    Действительно: мой день только начинается, - и надо везде успеть.
    Что я прилип к этой фотографии?

    Но я не выбросил пожелтевший от времени снимок в корзину, - хотя руки чешутся.
    Наперекор самому себе, - с настороженным любопытством, - пытаюсь заглянуть за черту несуществующего времени.

    Хоп.
    Как будто слышу стук кованых колёс.
    Провожаю взглядом кибитку, - озадаченно громыхнувшую по булыжной мостовой, - уже свернувшую за угол дома на Петровской улице, - где родилась моя мама.

    Я и сам как будто растворился в сказках ветхозаветного сада, - окружившего родовое гнездо моих предков яблоневыми деревьями, - сливой, вишней, малиной.

    Только нет больше ни родового поместья, ни улицы, ни ветхозаветного сада – ничего.
    Что не досталось войне, - прибрали к рукам вороватые люди.
    Всё растащили хапуги-чиновники, восставшие из сегодняшних дней – из девяностых.

    Ибо так сложились обстоятельства.
    Ибо в самом начале девяностых, - вороватые люди, ряженые «либералами», - под шумок площадных событий, - прибирали к рукам державу российскую.
    А всё, что не смогли «приватизировать» нувориши, - подгребли под себя либералы-подельники из «национальных» окраин.

    2.

    Я снова верчу в руках фотографию.
    Подумать только, ведь это надо как изловчиться, чтобы не поймать в объектив камеры ни одной нарвитянки?
    Недоуменно шевельнулась мысль.

    Почему не видно людей в Городе?
    В этих домах, с фотографии, не живут люди?
    Их нет и на площади?
    Лишь пустота пялит испуганно глаза из окон.

    Я недоверчиво смотрю на стены домов, обнаженными женскими телами, сбегающие к брусчатке.
    Такие тёплые, женственные дома, - выстроились в единую городскую стену, - бегущую, бегущую куда-то.

    Дома-бегуньи стекают сверху вниз – в объятия улиц.
    Красивые.
    Красивые нарвские дома-женщины, - ищут участливого мужского взгляда, - ищут надёжной мужниной ласки.
    Неужели в эти дома никогда больше не вернутся запахи аппетитных застолий, - беготня детворы, - вечное бурчание недовольных старух…

    Где вы – признаки человеческой жизни?
    Нет людей – нет уюта в облике Города.
    Дома нежилые. Пустые дома.

    Я терзаюсь страхами обречённого Города, - глубоко вздыхаю.
    Но не прогнать отчаяние, - схоронившееся за окнами покинутых женщин.

    Что это?
    Предчувствие войны?

    Кольцами сигаретного дыма повисают в воздухе сиротливые вопросы, на которые нет ответа.
    Так вот он каков – Город, - приговорённый к распятию на кресте нежеланной памяти.

    Обречённые женщины – распятые нарвитянки.
    Год переломный, сороковой – облик отвременья.

    Какая сила заставляет меня смотреть на эту фотографию?
    Ну, закрыли плащанице нарвской глаза полвека назад.
    Ну, скорбит земля нарвская, - погрузившись во тьму.
    Мне-то какое дело?

    Не хочу подставляться под удар обратной волны.
    Не хочу сердечно прилипать к обратному времени – к потусторонним снам убиенного Города.
    Мне больно.

    А может быть, Ратушная площадь своей застылой отрешенностью отпугивает начало войны?
    Вопреки здравому смыслу, - я продолжаю искать ответ на непроизносимый вопрос.

    А может наоборот, - притягивает Город палача, карающего смертью?
    Как притягивают обречённые люди, неслышными криками о помощи, - услужливого насильника.

    Но безмолвен город На-рву.
    И я – что могу?

    Не удержать в руках то, - чего нет.

    3.

    Я выглянул в окно.
    В глазах рябит, или мне кажется: то тут, то там колдобятся две фигурки шахматные на чёрно-белой доске – хромая и тощая.
    То тут, то там прорастают из глубины городской очумелости виноватые лица знакомых ушкуйников.

    Горожане привыкли к вечно поддатым археологам буден, - проламывающим дыры в плащанице нарвской.
    И я привык.

    Из окон домов хорошо видать, - как даже при свете луны, - горбатятся Никакой и Прежний.
    Пусть себе колупаются работники убитого времени в недрах человеческой памяти: археологи копали и копать будут – им пофигу.
    Ведь напоминать о загубленной жизни Города – тоже кому-то надо.

    Просто иной раз защемит сердце при виде цветов кладбищенских, - прорастающих из буден.
    Но жизнь-то всё равно продолжается, - и время как-то само бежит – чаще мимо, мимо.
    Ну и что с того.

    Не хочешь – не смотри.
    Я вздохнул, но фотографию из рук не выпустил.

    Ко всему привыкают люди – никому дела нет.
    Нет горожанам дела, что у археологов буден вместо масок лица, - поделённые муторным и похмельным на горько-кислое и свинцово-клязное.
    К тому же лица никакие и прежние немногим отличаются от масок шутов, - имитирующих вопль Сына о Матери.

    Подумаешь, любят люди ворошить память, - из которой только и можно выудить – заточение в прожитом времени.
    Сколько их, любителей изводить себя пыткой памяти?
    Вырвать из нутра крик вопрошающий, - всё равно что съесть «эскимо» в жаркий полдень.

    Нет странного и в том, что кто-то схоронил боль, - в недосягаемых глубинах сердца.
    Наверное, для того, - чтобы сердечная боль, - заставила поверить в отсутствие памяти.
    Ибо всё кроме боли, - теряет значение, - когда закипает сердце от прямолинейных вопросов памяти.

    Скорее всего, по этой причине, - работники убитого времени стараются реже заглядывать в глаза своей совести, - иначе обуглились бы их сердца от сжигающей правды текущих событий.

    И действительно, кто сможет таскать под сердцем очистительное безумие правды житейской?
    Кто найдёт в себе силы, - изобрести новые крылья памяти, - взамен изношенной оси мельничной?
    Кто сможет в чреве своём, - подобно женщине, - вынашивать знание о себе – взаправдашнем?

    Нет таких?
    Admin

    Работа/Хоббистихи ру, вк, вконтакте

    Сообщение   в 2nd Июнь 2019, 19:15

    Нет таких.
    Соглашается память, - приговорённая к распятию на кресте окаянного времени.

    Я отошёл от окна, - вновь тереблю невидящим взглядом фотографию.

    4.

    А за окнами нарвских домов – июль.
    На дворе – 1992 год.

    Высунувшись из окна мастерской, - я наблюдаю за вороньём: стреляет по чёрно-зелёным коридорам аллей «картавое» племя.
    Я вижу, как редкие, но хлёсткие порывы ветра срывают дурное настроение на прохожих.
    Вижу, как молва глумливая бесцеремонно оседлала главную площадь Города.
    Как тоска беспричинная молоточком Тора стучит по головам озабоченных людей – лечит назойливый дятел болячки, простуды, вопрос без ответа.

    По улицам пристыженного Города бродит господин в фетровой шляпе: вопрос без ответа – растерян и дик.
    Но и все, кто стал частицей Нарвской городской стены, - обречённой на забвение, - не желают отвечать на вопросы распятого времени.

    Горожане чувствуют «неладное», - когда им «власти» обещают скорые перемены к лучшему.
    Поскольку на самом-то деле, - это означает, что «разграбление» Города продолжится, - на ещё более глобальном уровне.

    А тут сорвался, - да повалил густой и бесшабашный снег: ватой устилают асфальт тополя-пустобрехи – дыши через раз.
    Безвольные ноги «неграждан» упираются в лужи.
    Осколки разбитого зеркала, - лимонятся криво.

    А тополиный снег всё валит и валит.
    Затыкает июль вязкой ватой рты лужам-событиям, - склонным посудачить о проделках местных реформаторов.
    Люди от говорящих луж отшатываются, - хотя и любят послушать пахучие истории.

    Однако не любят горожане, когда их обдают из лужи.
    Правда, есть и такие, - которые любят – хоть самую малость поваландаться в луже.

    Но мимо, мимо пробегают дни недели, - стараясь не заглядывать в глаза пахучим событиям.
    Пряча глаза, - от нахального взгляда эстонского времени, - пробегают мимо, мимо июльские дни.

    И горожане щурятся сушёной воблою, - украдкой озираясь по сторонам – не узнают как будто родного Города.
    Женщины обнимают себя за плечи, - мужчины жуют в карманах белые кулаки.
    Как могут, защищаются люди от произвола городских властей, - посаженных «на кормление» в Нарве – эстонским временем.

    Описав бесцельно круг по Городу, - спешат нарвитяне домой – к телевизору.
    «Поедание» телевизионных новостей, - придаёт хоть какой-то смысл обессмысленной жизни.
    Нет перспективы у «ничейных» людей, - лишённых прошлого, настоящего, - и будущего времени, - судя по ухмылкам ворон, - и законотворчеству эстонских парламентариев.

    Уже ноябрь перевалил, - на вторую половину месяца.
    И дни недели, - обворованные реформаторами, - стали вдвое короче.
    И завывания осенних ветров, - обрели стальные нотки в голосе.

    Зато неслышные просьбы нарвитян, - взывающих к «европейской» совести, - не найдя отклика в душах матёрых «правозащитников», - сдавленным эхом затерялись где-то в «гаагских» сумерках.

    И ранняя луна послеобеденная, - стараясь не пугать горожан пристальным взглядом, - красноречиво помалкивает.
    И одичавшие собаки и кошки, - не осязая бульварных запахов, - провожают затравленными взглядами, - одичавших людей.

    Мимо, мимо дома шатаются, - улицы проседают в коленях.
    Площади окунают – в тягомотину обещаний ноябрьских дождей-агитаторов.

    Но, не доверяя «на слово» подлючей «европейской» совести, - надеются на высшую справедливость – затравленные «неграждане».
    Бродят по неухоженному Городу редкие прохожие.
    Стараясь не «вляпаться» в пахучие лужи, - обходят стороной приметы эстонского времени – лишние люди.

    Правовой блудняк городских чиновников – воля дня сегодняшнего.
    Самые отчаянные из нарвитян, - доведённые «до ручки», - простужено пялятся на предвыборные плакаты, - и как оглашенные, - вдруг перебегают невпопад улицы на красный свет светофора – ум-мор-ра.

    Не реагируя на ойкающие вскрики сигнальных клаксонов, - не отвечая на беззлобные упрёки водителей, - стараются убежать от самих себя «неграждане».
    Лишённые всем мировым сообществом, - конституционного права, - на «личное» волеизъявление, - стараются нарвитяне не думать – о бесчеловечности западной демократии.

    Угрюмый взгляд мачехи-родины, - дышит нарвитянам в затылок.
    Заложники эстонского времени, - под прицелами взглядов площадных ненавистников – спотыкаются, - но не падают.
    Потому что «ничейные» люди, - в отличие от эстонских «нациков», - стараются дышать через раз отравленным воздухом.

    5.

    Как-то Святой Августин сказал, - а другие подхватили, - что церковь христианская построена на страданиях и крови мучеников.
    Неужели поэтому идут люди в церковь со своей болью – желают добавить Христу от щедрот.

    Куда идут люди, когда их переполняет радость?

    Вы скажете: у человека две церкви – одна Христова, а другая по случаю…

    Кто знает?

    Я отыскал на фотографии купол нарвского Воскресенского собора: перевернута Чаша исканий земных – испил Иисус до дна.
    Ему хватит.
    Ну, а я – до сих пор пью из Чаши земной.
    Мне ещё надо.

    И вообще: мало людей на земле, - воскресших в духе.
    Поэтому не верьте самозванцам, - сказавшим о себе: нам хватит.
    И спесивым индюкам-англичанам не верьте, - когда они пытаются всех убедить, - что им хватит.

    Ворованных денег ворам – всегда не хватает.

    6.

    Сегодня получил письмо из Шамбалы, - от старца-Камира.
    Странное дело, но до сих пор увлечён старец тем, - что пишет и отсылает письма до востребования, - не требуя благодарности от получателей.

    Я мысленно перенёсся на Памир, в горы, - куда регулярно, на летние каникулы, - на протяжении последних пятнадцати лет уходил в поисках Тишины.
    Там, на одном из горных перевалов, я и встретил Камира – хранителя ведических заветов незримой Шамбалы.

    То есть сначала, я наткнулся на «следы» человеческих стоп, отпечатавшиеся в камне – огромных размеров.
    Явно, это были следы великана.
    Приглядевшись, я увидел поблизости «следы» меньших размеров – женские, или ребёнка.

    Эта находка настолько меня поразила, что я тут же присел на валун, закурил.
    Хотелось осмыслить, представить вживе тех «людей», - как минимум из трёхсот тысячелетней давности, - так мне представилось почему-то.
    Я устроился поудобней, чтобы ничто не отвлекало меня от размышлений, - чтобы медведь или какой-нибудь другой зверь не зашёл со спины.

    Видимо, я здорово притомился, потому что неожиданно для себя уснул.
    Во сне я увидел дорогу, вздымающуюся в гору.
    Потом увидел старца, - ходящего по вершине горы кругами.
    Окинув меня цепким взглядом, - старец остановился.
    Его требовательное молчание не оставляло сомнений: он ждал меня.

    Я кивнул ему в знак приветствия, и непроизвольно потянулся за походным дневником.
    Но старец сделал упреждающий жест, - дескать, потом запишешь свои впечатления.

    Здравствуй, пришелец.
    Примирительным тоном произнёс он.
    Не торопись с выводами.
    Я тоже записываю некоторые свои наблюдения.
    И завтрашний, и сегодняшний день – всё запечатлено в моём дневнике.
    Я пишу, - а затем отсылаю «письма до востребования» братьям земным – радостным душам.

    Чем больше пишу, - тем меньше занудствую в поучении.
    Ибо время ускорения требует от моих «получателей писем», - переключения на другой уровень понимания.
    Я и от тебя жду разумной отдачи.

    Мы, хранители заветов Шамбалы, - не утруждаем получателей наших писем предсказаниями.
    Ясновидение – не наш «конёк».
    Ибо вольнице – воля.
    Лишь изредка заглядываем мы за линию горизонта, - чтобы перехватить инициативу в руководстве.

    Однако хочу сказать о дороге Исхода, - которая уготована каждому разумному человеку, - и всей расе человеческой.
    Идёт Иисус из Назарета к тибетскому Будде – в Шамбалу.
    Туда и ты дорогу знаешь.
    А придёт Час, - и всё русскоязычное племя обретёт видимость в новом православном учении, - а затем растворится в великой духовной нации – в Словение.

    Держи Чашу мудрости, - поднеси к губам, - произнеси слово-Словение – на благо.
    И возьмут читатели в руки твой труд, - посвящённый ноосфере русского понимания – Шамбале.
    И у кого-то в жизни появится Цель.

    Хочешь спросить, - зачем?
    А может быть, - за что?
    Представь своих читателей, - и пойми главное – ради чего живут в этом мире соратники.
    Для пробуждения Среды – великой «ничейной земли».
    Ибо должен, наконец, Господь, - переключить космосознание ноосферы Вернадского, - на полную мощность.

    Сторонники «революционных перемен» часто толком объяснить не могут, - чего хотят на самом деле.
    И действительно, - в чём «прелесть» перемен?

    Для человека творческого, например, - ведомого по жизни магнетической силой божественной Красоты, - стремление к чему-то неизведанному – естественное состояние.
    Загадочные, неповторимые лики Красоты, - вдохновляют его на творческий поиск.
    Вот почему он всегда в «пути» – в работе.
    Admin

    Работа/Хоббистихи ру, вк, вконтакте

    Сообщение   в 2nd Июнь 2019, 19:16

    Музыка, литература, живопись – горные перевалы.
    Сколько их, - покорённых тобой перевалов.
    А сколько ещё предстоит покорить.

    Но сейчас разговор не об этом.
    Собери в «иконостас» живописные работы последних семи лет – ключевые.
    Выжди час, - когда вместе с рассветными лучами, - пройдут в твою мастерскую – ангелы.
    Когда пропоют птицы небесные – журушки.
    Свят, свят.
    Когда странники вечные – пилигримы, - преобразят твою «живопись», - в «единую стену вдохновения».
    Откройся душой «чуду» преображения.

    Если ты «чист и правдив» душой, - возникнут в стене «Золотые ворота».
    Испросив разрешение у Верховника, - проходи в мир своего вдохновения – в Шамбалу.
    Туда, где тебе хорошо – откуда ты родом.

    Проходи человек в пространство, которое ты намолил – наработал, - всеми прошлыми жизнями.
    Реальность священной Шамбалы – мастерская твоей трудолюбивой души.
    Жрецы Верхнего Мира приветствуют тебя.

    И сделал я шаг навстречу своей Шамбале.
    Но, перед тем, как пройти в Ворота, - произнёс молитвенные слова.
    Боже, спаси и сохрани.

    И «стена вдохновения», - воздвигнутая расстоянием, - в один миг преобразилась в лик Господень.
    И ангелы повеления воздали хваления Богу.

    И вошёл я в пространство «ничейной земли» – в озарение Шамбалы.
    И тотчас услышал голос сверхсознания.
    Мы, хранители заветов Шамбалы, - теперь готовим платформу будущего.
    Мы настоящим временем, - заселяем, в том числе, и твои помыслы.
    Не теряй «надежду» на перемены к лучшему.
    Даже к «иллюзиям» относись терпимее – всё нужно, но в меру.

    А когда переливания из образа в образ в твоих «работах» закончатся, - проснутся истоки великих мыслей – ключи космосознания.
    Если ты подчинишь творческие амбиции, - направляющей мысли космосознания, - тогда и кураж достойный появится.
    И движущая сила Любви, - одарит тебя высокогорным пониманием.

    Оставь свой походный дневник мне, - а мой забери с собой.
    Неторопливо, за чашкой чая, у себя в мастерской, - обмозгуй тексты высокогорные.
    Не возражаю, если используешь мои наблюдения, - в своих повествованиях.

    Пробуди в себе «написателя Книги концептов».
    И нам дай высказаться.
    Ибо доверив тебе, - предутренние сны ноосферы-Шамбалы, - истинные рифмовальщики высокогорной прозы, - получат ещё одну возможность, - воздействовать на сознание трав-рос.
    Ибо усилиями ангелов Слова, - верстаются в твоём сознании тексты жрецов Шамбалы, - чтобы ты смог из утренних мыслей «сверстать» главы Книги концептов.
    На том и стоим.

    Просто ваши братья впереди идущие, - у которых позади тысячи и сотни тысяч прожитых лет, - заглядывают в судьбы людей, - из прошлых, настоящих и будущих жизней, - чтобы по возможности вразумить – «направить» души светлые.

    Очень прошу: не тарахти, не суесловь.
    Мне твои оправдания не нужны – нужны конкретные действия.
    Всё приму, всё прощу, - кроме остановки.
    Это я тебе говорю, - твой духовный брат – Камир.
    Не для праздных ушей говорю: мы с тобой – одно целое.
    Просто ты ещё там, - а я уже здесь – в Шамбале.

    Каждому своя дорога, - но всем единая.
    Пока же, - учитывая разные уровни «понимания», - иди своим исконным путём – творческим.
    И даст Бог, - загорится искра ещё одного пробуждённого сознания – во веки веков.
    Ибо движение – жизнь.
    Потому беги, лети, пиши – по вере и дано будет.

    Ещё скажу: не морочь голову языческими предрассудками, - делай, как душа велит.
    Чем бы дитя ни тешилось, - лишь бы в сознании прогрессировало.
    Вот так, - надвигаясь на пустоту, - проходят годы.
    Это и важно.

    Перетекают из эфирного состояния в телесные, - самые дерзкие представления.
    Они зреют и становятся главными опорами, сваями, фундаментом.

    Пройди этот «созидательный» цикл, - легко, не спотыкаясь о нарочитые камни.
    Не умствуя, прояви главные смыслы.
    Тогда и события каждодневные начнут по-новому проявляться в твоём земном пространстве.
    Тогда и Россия, - уповая на милость Божию, - уже в 21-м веке, - шагнёт навстречу новой судьбе – ноосфере-Шамбале

    Если бы смогли люди увидеть географическую карту своего духовного царства, - то увидели бы жизнь восходящего солнца.
    Спасибо за понимание.

    7.

    И так, Камир.
    О чём думает он, - разгребая стопы исписанных листов бумаги, неотправленных писем?
    О творчестве, о вечности?

    Наверное, - соглашаюсь я с самим собой, - подразумевая, разумеется, ответ Камира.
    Ибо моя прерогатива – задаваться вопросами житейскими.
    Иногда, разве, задумаюсь о «русском космизме» – о бездне космической, о вселенской цивилизации, о церкви Единого.

    Но о потерях, о социальных катаклизмах, о несовершенстве пространства двухмерного, - к сожалению, думаю чаще.
    Такая, в общем-то – байда.

    Меня поражает терпеливая, непоказушная работа волонтёров Эволюции, - взваливших на себя, - чрезмерный груз ответственности, - за людей «переходного» времени.
    Вот и моему брату – горному затворнику, - никто никогда не говорил: ты сегодня хорошо потрудился, Камир.
    Зато Камир не забывает благодарить за оказанное доверие, - сам не зная кого.

    Так – в постоянном труде, - проходят годы, - тысячелетия.
    Камира вдохновляет путь, - проторённый космоитянами, - и зовущий всегда, - при любых обстоятельствах – вверх.

    Замешкаешься – превратишься в раба утерянного времени.
    Побежишь впереди стрелы, - сорвутся ноги в полёт.
    Поэтому удивился старец-Камир «тихой правде» земных перемен, - постучавшейся одним сентябрьским утром в его дом.

    Это Лето-Летопись постучала в дом отшельника.
    И познал Камир радость встречи с литературой-женщиной, - и познал вкус беседы, - с белолицей рифмой поэтической.
    И смыл дождь следы его старости, - и солнце одарило его мудрость, - упругими человеческими желаниями.

    И возникла неафишируемая доселе – «восточная» сторона жизни Камира.
    А другие три стороны, - спрятались в тень.
    Поскольку на Севере царит один закон, - на Юге другой.
    А на Западе – затмение разума.

    Просто среднестатистический западный обыватель, - сомнения и неудобные вопросы о смысле жизни, - давно уже похоронил в словоблудии, - и теперь обвиняет в нетолерантности всех, - кто тычет его носом, - как нашкодившего кота, - в собственное «дерьмо».
    Там человечки площадного сознания довольствуются пропагандистскими скрепами, - в избытке заготовленными русофобами, - на все случаи жизни.
    Там помрачение ума руководителей всех рангов и уровней, - считается нормой.

    Там стратеги Незавершённой войны из снов обречённой Рыбы, - построили большущий аквариум, - на скорую руку.
    Евроатлантический водоём, - по идейному содержанию «бля» военно-политическая.
    А по форме – мёртвое море.

    Вот почему рыбы аквариумного мышления, - по половым признакам будучи «исключительными», - воспринимают «окружающий» мир, - как досадное недоразумение, - которое надо обязательно «отыметь».

    Люди пропагандистского склада мышления, - загнанные в интеллектуальный тупик, - считают рыбий мир – образцом англосаксонской цивилизации.
    Ограниченные умственно, по причине рыбьего происхождения, - подстрекаемые фарисеями, - они не скупятся на угрозы в адрес стран, - не входящих в альянс евроатлантический.

    И хоть дышит на ладан эпоха Рыб, - она всё ещё числится в победителях.

    Отсюда мораль: люди и страны более-менее нормальной ориентации, - не поворачивайтесь «задом» к трансвеститу-Западу.
    Иначе рыбы аквариумные «отымеют» вас, - а потом обвинят в домогательстве.

    Просто тихие голоса ангелов, - прорвались в эфир, - возвысившись над пропагандистской трескотнёй вороньих птиц.
    Вопреки установленным фарисеями правилам, - напомнили ангелы обывателям, - о вреде искажённой информации.
    В замкнутом аквариуме, - говорят ангелы, - в замкнутой мысли, - в обречённой идее – не развернуться свободолюбивому духу человеческому.

    О том же и Камир пишет.
    Чтобы встроиться в дыхание Водолея, - надо очистить сознание от штампов пропагандистского мышления.
    Поэтому человек, - по воле Бога, наделённый правом выбора, - должен принять решение – верное.

    Выбрать рыбий, - англосаксонский мир, - своим заточением – ваше право.
    Ну, а кто дорогу Исхода, - назвал временем продолжения, - не теряйте ускорения – вперёд и вверх.

    Гармоничная личность равномерно распределяет себя во всех иерархиях.
    Взваливая на плечи крест, - не ждал Иисус, - что кто-то станет ему помогать.
    Он сам страдал – сам и вознёсся.

    И все, кто свой крест сам несёт, - знают о смысле жизни что-то подлинное.
    Советую окунуться с головой в понимание, - этой идеи.

    Ибо каждый должен вознеси себя до края «этой» идеи, - и скинуть крест в бездну, - имя которой – жизнь.
    Ибо во всякую божественную идею, - пишет Камир, - вживлён приказ: иди человек, - до конца дней своих.
    А там видно будет.

    При этом, - никто не отменял творчества в миру, - в котором Бог – судья.
    Никто не отменял и «положения вещей».

    Не ограничивая себя «предрассудками» рыбьего мира, - настаивает Камир, - радуйся человек многообразию мира земного.
    Первого, второго и третьего.
    Ибо за первыми тремя, - последуют миры следующих уровней сознания.

    Поёт за высокими горами птица космосознания, - поёт о золотой Заре-царице.
    Людям со слабым зрением не видны её костры запредельные, - но лучи живительного солнца греют их тела и души.
    Все мы – люди нижних слоёв атмосферы и люди Шамбалы, - вмещаем её вещие сказы, - в лабиринты городов нашего сознания.
    Ибо наша воительница-проводница – Венцеслава.

    Утренним крылом взмахнёт Венцеслава – день зародится.
    Полуденным крылом махнёт.
    Жар испарится, - а суть останется.

    Так и память нашей земли – Шамбалы, - строится на небесный лад.
    Важно петь в унисон с ноосферой духовного Разума.
    На том и стоим.

    Сегодня пространство Иисуса, - а завтра Будда в прибыль.
    А кому-то Моисей с Магометом – товарищи.
    И каждый зовёт в своё начало, - предлагая довести до «середины».

    Вторая же половина пути – личное дело свободной души, - вырвавшейся из западни евроатлантического аквариума.
    Поскольку дорогу продолжения, - творит человеческая душа на своё усмотрение.

    8.
    Admin

    Работа/Хоббистихи ру, вк, вконтакте

    Сообщение   в 2nd Июнь 2019, 19:16

    В пепел был сожжён город На-рву, - и развеян прах его по земной столешнице – поминальной.
    Но собор веры людской война-сука не посмела тронуть.
    Знак страданий и крови земных мучеников не утоп в безумном потопе – высится красновеличавый Воскресенский собор над волнами моря человеческого.

    Полувековая давность отделяет меня от взгляда фотографа на плащаницу нарвскую.
    Я вздохнул. Сердце налилось тяжестью.

    Почему, почему до сих пор скованна городская площадь гримасой обречённости, - почему и сегодня изрыто лицо Матери глубокими шрамами запустения?

    Из окна мастерской я всматриваюсь в лик Ратушной площади.
    Искажена икона Нарвской Богоматери болью.

    И сами собой вырвались из моей груди, - слова молитвы ненадуманной.
    Богоматерь – матерь моя, - я прощения прошу у тебя.
    Прости меня, плащаница нарвская, - крещёная памятью горожан, - живущих в каждом обречённом дне.

    Мать моя – память моя, - мама, мама…
    Дай руку, – я выведу тебя из темницы вчерашнего человечества.
    Я каюсь перед тобой, мама.
    Каюсь перед людьми.
    Перед Богом каюсь.
    Но, если боль человеческой памяти и есть церковь, - я выведу тебя, мама, - из церкви этого понимания.
    Я выведу тебя из западни человеческой веры, - мятущейся в обречённости каждого дня.
    Дай руку, мама, - я выведу тебя из церкви, - построенной на страданиях и крови земных мучеников.

    9.

    Притулилась территория памяти в ногах горожан.
    Я виновато скольжу взглядом по площади, - исполосованной вдоль и поперёк канавами.
    В ранах-изрытинах затаилось время, - упущенных возможностей.

    В середину плащаницы нарвской вбит крест покаянный, - чтобы каждый мог подойти к кресту, - и посчитаться с совестью.
    Бессмысленно кружит тень отчаяния возле столба позорного, - показывая точное время, - как будто бы каждому своё, - но всем – единое.

    Нет, - это не время легендарного Понтуса де ла Гарди и его доблестных головорезов, - спешащих вместить в походный мешок воина, - предсмертные всхлипы защитников Города.
    И даже не время крестоносцев, одержимых кровожадной верою, - огнём и мечом прорубающих в городе На-рву дыру на Восток.

    Нет, - это не тупо-надменные немецкие «фашики» вбили железный крест в сердце Матери, - устанавливая «образцовый порядок» во времени, - отвоёванном у Города.

    Это стрелки нарвских часов, - хромой и тощей тенью ползут, - ползут изрытинами и колдобами по циферблату Ратушной площади.
    Это услужники дня сего ведут раскопки на теле Матери.

    Просто готовят археологи буден городскую площадь к Событию.
    Никакой и Прежний заняты ответственным делом.
    Не будем им мешать.
    Тем белее, - что они уверенны.

    10.

    Кстати, письма Камира?
    У меня их столько накопилось, что пора, наконец, решить: или спалить их в топке перерождения, - или на основе этих писем, - Книгу «сверстать»?

    Я достал из папки одно из писем, недавно полученное. Читаю.
    «Хочу сказать о том, - что волнует тебя.
    Пишет Камир.
    Нет простого решения.
    Поэтому возьми в руки своё «непонимание», - поищи ему место на полке – положи и забудь.
    Когда надо будет – вспомнишь и приладишь к текущему дню.

    Альманах «Русалима», - твоё детище, - дал жизнь ещё ненаписанным книгам – «Выдохни» и «Воздастся».
    За это «Русалиме» наше почтение.
    Но не носись со своей «Пасхой», - как курица с яйцом.
    Вчера начало. Сегодня – конец.

    Не обижайся, но ты мало чем отличаешься от того человека десятилетней давности, - которого я впервые встретил в горах Памира.
    Не разводи сырость.
    Не береди душу рассказами об ошибках. Прости себя.
    Повтори малосольное слово: Прощай.

    И впредь будем тебя вести, - как всегда.
    Вперёд «зовёт труба восточная»: не бойся предстоящих испытаний, походник.
    В желании «придержать» наметившийся путь, - не доверяй сомнениям и страхам.
    Прими ключ постижения.
    Войди в стихию любви-красоты.

    Взгляни на небо: от истока к устью, - вдоль крутых берегов, - белой стрелой летит Река святого участия.
    Видишь, видишь: накатила на русскую землю Волна христова учения – разлилась православием понизу.
    Уйдёт прилив – что останется?

    Выбери себе собеседника, - и впрягись в упряжку – третьего не дано.
    Реши: с кем хочешь говорить, - кому открыться.
    Мы любим и чтим тебя больше, - чем тебе кажется.
    Но мысли, посылаемые тебе, - не должны быть ведомы твоими комплексами.

    Приверженность нашим идеям, - не требует доказательств.
    Интерпретации, комментарии, - на которые иногда даже ссылаться грешно, - отложи до более зрелых времён.
    Не в них корень твоих побед, - не в них нерв твой ложится костьми.
    Ведь истина сама по себе важна, - а не приложением к твоему «социуму».
    Совершенный источник – глаголет устами «чистой правды».

    Мы тоже любим хлеб сдобный кушать.
    Поэтому не лишай нас права на высказывания.
    Не обижайся на выбранную форму критики.
    Ты же нашёл «форму» для своих повествований, - и нас не спросил.

    Должен признать: в иные моменты, - светлы твои уста, - и слух твой тонок.
    Смотрю на тебя и радуюсь: чело обрамили густые брови, улыбка спокойная, помыслы чистые, речи тихие – благодать.
    Так поднимается золотая дорога в гору.

    А всё равно, - не могу не сказать: никогда не веди за собой тех, - кто не верит, - не просит, - не слышит.
    Читай мою Книгу Лета: там скрыто яйцо, - в яйце золотая рыбка, - в рыбке шоколадная птичка, - а птичка владеет всей информацией мира.

    Вот ведь незадача, да? – не открыть ларчик с «наскоку».
    Как там говорят люди бывалые: спешка нужна при ловле блох, - и так далее.
    Поэтому возьми в руки Книгу. Я открою на нужной странице.
    А теперь напряги извилины.
    Чем белее раскрепощенно твоё сознание, - тем более доступен глубинный смысл метатекста.
    Что поймёшь – унесёшь.

    Так формируем твой разум, твою суть человеческую – твою жизнь, твой выбор.
    Ибо твои «начала», - нанизанные на священную нить, - чётки в Господних руках.
    Ибо ощутив силу воздействия космических вибраций, - твоя суть человеческая преобразится.

    И «начала» твои – второрождённые, - осознают величие вселенского Разума.
    И ты запоёшь.
    И в каждом слове твоём, в каждом тексте, - пробудится неделимый атом Первоначала.

    И голос твой даже во сне – приобретёт духовные интонации.
    И откажешься ты от вчерашних радостей, от желаний, от речей, - что говорит о готовности ученика стать махатмой.
    Во что и верим.

    Этим отличались и прадеды твои, и деды.
    Поэтому ввели в твой скромный мир, - скорые перемены.
    Возрадуйся душа, - а всё остальное пребудет.

    11.

    Утопают в чёрно-белой отрешённости улицы Города.
    Всё как всегда – небо осенне-синее.
    Разве, - предчувствия какие-то невнятные, - на ломанном русском, - штурмуют мою обитель сердечную.

    Мне сверху, - из окна мастерской, - хорошо видать, - как ангелы пристают к прохожим.
    Посланцы утренних мыслей просят горожан одуматься, - просят сохранить облик человеческий – по возможности.

    Ибо нельзя допустить, чтобы дух Незавершённой – Холодной войны, - стал проводником сердечных помыслов.
    Ибо нельзя допустить всеобщего помутнения разума у людей, - толпящихся на площади городской, - на исходе второго тысячелетия.

    Но не обращают внимания на упреждающие советы утренних птиц, - толпы митингующие.
    И прошептал я слова молитвы, - умоляя Матерь Мира быть снисходительнее к людям, - за душевную тупость, - лишённых возможности слышать «голос» небесных ангелов.

    И всколыхнулась удивлением нарвская плащаница, - когда мои слова, - обрядившись в рифму иносказательную, - взлетели над землёй.
    И Господь удивился, - услышав мою молитву, - обращённую к Небесному Куполу.

    Ибо молитвенное эхо коснулось сердца Всевышнего.
    И попросил Отец Сына спуститься на землю.

    Навести человека, - просившего не о себе, - а о люди.
    Дал указание Иисусу Отец.
    Возьми с собой Новый Завет – ознакомь художника с посланием вечности.
    А на словах передай ему, - что люди русской Повести уже приступили к строительству церкви нового понимания, - доступного каждому сердцу – доброму.

    Завет Второго пришествия – веление умного космоса.
    Это должен знать человек.

    И сошёл Иисус на землю, - по воле Господа, - в образе обычного человека.
    А сойдя на берег человеческий, - огляделся Божий Сын по сторонам.
    В осенней уличной гулкости, засунув руки в карманы, проносятся силуэты мгновений – нет ласки в воздухе.

    Нарва, 1992 год.
    Затравленность – едкое состояние, - верховодит в Городе.

    Свинцово-тугая хлябь поздней осени навалилась на Прибалтику.
    Девяносто второй год, - как лунатик, - шлындает по земле обездоленной, - отвоёванной Холодной войной у русской Мечты – иносказательной.

    Что вы хотите: девяностые годы двадцатого столетия на всём постсоветском пространстве – крест позорный.
    А двор изношенный – мутное время.

    Что ж, вехи прошлых времен – мои ошибки – мой возраст.
    Подумал пришелец.

    И вздохнула Богоматерь Нарвская горестно.
    И Часослов подогнал стрелки городских часов к дыханию нарвской площади.
    И художник вскрикнул во сне.
    И Рыська, - с виду обычная серая кошка, - на самом же деле – проводница художника в тонких мирах, - вспрыгнув на подоконник, - потусторонним взглядом уставилась на луну.

    И многие из обитателей распятого времени, - захотели оставить отметину, - в сердцевине лунного измерения.

    Но отражающий взгляд красноликой луны, - не ответил взаимностью намерениям лунатиков.
    Лишь полуночный сон, - раскидал мерёжи и сети в пространстве человеческого беспамятства.
    И рыбы площадного сознания, - у которых согласия с разумом нет – стали лёгкой добычей Каина.

    Просто кислотный дождь залил самые нижние слои атмосферы – безысходностью.
    И утопли в трясине телевизионно-газетной лжи, - нестойкие к пропагандистскому вирусу еврейского Молоха, - племена человеческие.
    И эпоха Рыб, обременённая исключительными полномочиями, - назвала страны натовской коалиции, - объединённые в военно-политический союз – континентом Успения.

    И велела Рыба продвинутым философам и культурологам, - облечь всю эту тусню русофобскую, - в обёртку симпатичную.
    И сшили «фарисеи-портняжки» из брехни вороньих птиц, - парадный фрак лицемеру-Западу.
    И сказал «вау» континент Успения, - увидев себя в зеркале.

    Просто Запад, - трансвестит на полную жопу, - очень себе понравился, - увидев в зеркале свою отражённую суть – профашистскую.
    И всему рыбьему сообществу очень глянулся чёрный Стольник, - по повадкам охальник, бандит, - но ряженый во фрак либерально-парадный.

    И присягнули на верность трансвеститу-Западу, - страны «продвинутой демократии».
    И двадцатый век, - по наущению эпохи Рыб, - заявил с трибуны ООН – о «конце истории».

    Однако, - имеет другое предписание – Водолей.
    Выполняя особое поручение Господа, - причалила флотилия Водолея к земному берегу.
    И коснулась изголовья креста-ответчика, - Волна прозрения.

    И протёр Иисус святой водой глаза русскоязычных людей.
    И проснулся я, - вместе с сердечным народом – засветло.
    И молитву произнёс.
    Боже, спаси и сохрани.

    Надо полагать, - меня услышал умный космос.
    Потому что увидел я, - как волна Затмения, - проседая в коленях, - поспешно скрылась за чертой Города.
    И стихли эмоции людей, - порождающие западный ветер.
    И дух Незавершённой войны, - прошмыгнул в беспамятство несмышлёного эстонского времени.

    И лики ангелов повеления – иконы событий, - примерились к белолицым главам русской Повести.
    И оценил Водолей святой порыв птиц космосознания, - энергоёмким словом.
    Правильно.
    Admin

    Работа/Хоббистихи ру, вк, вконтакте

    Сообщение   в 2nd Июнь 2019, 19:17

    12.

    И взошёл на парадное крыльцо нарвской ратуши Иисус – молчит в недоумении.
    Площадь городская перед ним, - как вульгарная баба – голая.

    Посреди площади стоит длинный стол – поминальный.
    За столом жируют столоначальники.
    Во главе – Голова городской.
    Он мордатый.

    Мордатый руководит раздачей.
    Ублажает Голова граждан мутного времени – щедр до безобразия.
    А народ площадной, - требует от властей всё новых и новых «милостей».
    Проворные горожане, - судьбы не стыдясь, - спешат урвать.

    Все знают: со стола поминального уносить далеко нельзя.
    Надо пить, есть – здесь и сейчас.
    Вот и запасаются граждане эстонского времени впрок смышлёной верою, - живущей в каждом дне.
    Жуют, жуют хапужники – насыщают нутро болью Нарвы-города.
    Пожирают свой чёрный денёк – везунчики.

    Но не все допущены к разграблению Города.
    Отгоняют секьюрити от стола поминального, - незадачливых нарвитян, - лишённых гражданства эстонского.

    Зато граждан титульной нации, - Голова городской подначивает.
    А ну, навались.
    На, - нате вам…
    Ха-ха-ха, тебе говорю, гражданин в очках чёрных, - подойди ближе – и тебе воздастся.

    Не отстают от жизни алчные человечки: сверив личное время в отношении двух сил, - тащат, тащат хапужники по своим домам всё, - что впопыхах отвалилось от суток недели – кто часок, кто минутку.
    Делят между собой «приданое» СССР – граждане поющей революции.

    Растаскивают вороватые человечки, - достояние Эстонской республики.
    Присваивают даже то, - что негожему дню причитается.
    Обменяв стыд на вседозволенность, - спешат, спешат «граждане» у «неграждан» украсть, - права человеческие.
    И право на память, - а значит и на сердечную боль, - себе прикарманили сквалыжники.
    Подопечные эстонского времени жадны и везучи – каждый по-своему.

    Постарел город На-рву.
    Обворован и сир.
    Правда, морщин на душе Богоматери Нарвской – прибавилось.

    13.

    Наблюдает Часослов за очищением Города страстью.
    Он не вмешивается в ход часов городских: пусть самочинно идёт крещение людей в водах отвременья.

    Пусть себе: должен же кто-то разобрать по домам и это отвратное семя.
    По любому, - отыщут стрелы огненные везунчиков, - меченных больной памятью Города.

    Утолив первый голод, - угомонились расторопные граждане.
    Похоже, истёк срок, - отпущенный подельникам Холодной войны на разграбление Нарвы.

    Понтус де ла Гарди, - легендарный шведский головорез, - губернатор Эстляндии в прошлом, - мог бы позавидовать современным захватчикам, - которым эстонские власти, - вместо трёхдневной беспредельщины, - предоставили карт-бланш на «зачистку» Города – вплоть до скончания подлого времени.

    И началась «работа окаянная».
    И в течении первых двух лет эстонского времени, - русскоязычное население Нарвы, - сократилось по некоторым оценкам – вдвое.
    Зато нарвское кладбище, - разрослось немерено.

    Но всему есть предел.
    И ветры алчные сменили окрас.
    И люди «утробных желаний», - вдруг осознали, - что за «эстонские привилегии» придётся держать ответ, - перед Ангельством.

    И повалили гурьбой на площадь Ратушную – граждане эстонского времени.
    Просят снисхождения у Нарвской Богоматери, - человечки «больной памяти».

    Спешат, спешат прихожане дня сего – каяться.

    И Божий Сын, - приговорённый верой седой к искуплению – кается.
    Прости меня, Матерь моя, - шепчет Иисус молитву скорбную.
    Прости меня, Мама – память моя человеческая.
    Я каюсь перед тобой, время площадное, - разделённое силой небесной на две половины равные – Явное и Возможное.

    Я прошу тебя, Мама, - не гневись на людей площадного сознания.
    Они всего лишь данники пропагандистского измерения.
    Нажива, похоть и русофобия – щупальцы их мышления.
    Они другой жизни не ведают – по причине происхождения.

    И вышла из молитвы Сына Мать.
    И свет Поклонной звезды сошёл на плащаницу нарвскую.

    И призвала Богоматерь Нарвская людей площади, - прервать сон безумия.
    Прислушайтесь к апостолам русской словесности.
    Попросила Мать, - граждан эстонского времени.
    Люди бывалые зря не скажут.
    Ваша жизнь – не источник благолепия.
    Жизнь в пределах вашего человеческого измерения – море Успения.

    Отсюда и мораль.
    Не ищите близко то, - что лежит далеко.
    И не зовите, - и не преклоняйтесь тому, - а нареките именем своим, - и останется оно безымянным.
    Потому что не имеет «преходящее» – имени.

    И человек не имеет имени.
    Потому что имя человеческое – иносказательно.

    И соизмерили эстонцы свою человечность, - с дыханием ноосферы русского Понимания.
    И ветры западные не осмелились исказить русскую речь Богородицы.
    И Час покаяния, - обуздал желания площадных человечков, - опьянённых вседозволенностью.
    И усмирил пыл атмосферных коней – Дух святой.

    И звуки колоколов православной звонницы, - привели в чувство реальности восставших рыб.
    И гражданский Долг, - озабоченный национальной идентичностью площадных масс, - сдал без боя обжитые позиции.
    И эстонцы помутнённого разума, - испугались небесного гнева.

    И мимо, - мимо площадной толпы, - безмолвствующей в дыхании Нарвской Богоматери, - прошли ангелы небесные.
    И неприметно прошёл Иисус сквозь молчание горожан, - в дом сердечной искренности.

    И союз души и духа, - облачившись в одежды Православия, - взошёл на порог храма Воскресения.

    Потому что благодать и благодетель – понятия одного корня, - одной судьбы.
    Одно причина – другое следствие.
    Одно вертикаль – другое параллель.

    И не стал я допытываться у Православия, - что первичнее: мысль или слово.
    Поскольку на восьмой ступени согласия – на восьмом этаже Башни Разума, - передали мне ключ понимания, - ангелы космосознания.

    И выдохнул я горечь вчерашнего – мёртвого времени.
    И вдохнул полной грудью воздух ноосферы-Шамбалы.
    И подхватили меня крылья русской Мечты – перенесли в храм Огненных ног.

    И увидел я, - как балансируют ангелы Света на линии моего пробуждения.
    И близкий друг – ангел Господень, - удивившись моим удивлением, - проснулся в зачатии Утра.

    А проснувшись, - поведал Благовест, - о житии святых угодников.
    Рассказал паломникам церкви нового Понимания, - о великих русских писателях, - положивших жизнь свою на алтарь ноосферы Словение.

    И услышали многие, - и я услышал курление ведических птиц, - прилетевших с русского Севера.
    И одинокие зёрна разума проросли в пространстве иносказательном.

    И люди утреннего сознания, - взошли на порог церкви русской Словесности.
    И расправила крылья над Наровой-рекой – ноосфера-Шамбала.
    И малая частица Большого Огня, - раскрылась Белым Лотосом в сознании русскоговорящих людей.

    Вглядываются нарвитяне в икону Заутрени – каются.

    И от их молитв искренних, - разделилось Слово Праведное на белолицые главы Лета-Летописи.
    А кто в лике ноосферы-Шамбалы, - лица русской литературы-царицы не увидел, - продолжайте поклоняться идолам мёртвого времени.
    Для кого свет Заутрени противоестественен – идите на водопой к ручьям высохшим.

    14.

    Наверху – в Шамбале, - медитирует Камир.
    А внизу – в Нарве, в своей мастерской, - чудодействую я.
    Ворота открыты – прекрасно.

    Мы переписываемся, - используя особые каналы Разума, - для передачи мыслей и чувств на расстоянии.
    Мы читаем и говорим, - говорим и читаем.

    Задействовав магнетические силы Земли как кузнечный молот, - мы старательно выковываем «понятия» и «смыслы» Переходного времени.
    Мы утренним приискам «ничейной земли», - придаём облик ноосферы-Шамбалы.
    Мы кузнецы.

    Послания Камира воодушевлены, освещены, - и призывают в собеседницы мою мечту.
    Я, - укоренённый в земную природу, - тоже её зову, - а когда она приходит – осторожничаю.
    Потому что некоторые мечты очень высоко взвиваются.
    А есть и совсем запредельные.

    Камир деликатен: стараясь не поранить резким словом углы замешательства, - он призывает меня к осмотрительности.
    Не надо всё, - что в голову лезет, - возводить в ранг философских прозрений.
    И хоть сказано было людьми бывалыми, - что родилась философия из любопытства, - я бы предостерёг тебя, - из своего любопытства, - строить «философскую башню».
    Наставляет он.
    Прошу более спокойного, уравновешенного отношения к нашим рассуждениям – проектам, стихотворным наброскам.
    Говорил уже: интерпретация высокогорных посланий требует особой сноровки ума.

    Здоровье и чистота. Вот о чём надо заботиться.
    Благодарю за понимание.

    А теперь на очереди у нас ещё один урок.
    Впредь не тереби высшую субстанцию без особой нужды: любое желание потакать иллюзии, - зовём помехой.
    Говорю о чистоте помыслов.
    Ибо любишь ты порой удивить гостей, - демонстрируя им свой дар «телепатический».

    Следует заострять внимание только на ведических текстах.
    Одухотворяем пришлых людей ровно настолько, - насколько их думы – их души, - проникнуты светом.

    Сегодня дважды повторил урок, - и дважды пробежала золотая жила по челу небесному.
    Не подставляюсь, не горюю, не хвалюсь, - а высказываюсь.
    Иногда даже платят за это.
    Ибо Бог так повелел.

    И всем, кто имеет право жить в космосе, - говорю.
    Содержите планету в огне любви, - и в чистой радости.
    Тогда вечность произнесёт заветную песню, - и ваша душа услышит Голос космосознания.
    Дерзайте, - в понимании своей вечности.

    С тобой всё ясно.
    Переход из «пустого», - в «осмысленное» совершил.
    Работу вчерашнюю оставил прошлому Дню.

    Теперь о плане действий на завтра.
    Прошу тебя, брат: распиши партитуру для «голоса» с оркестром.
    Определи своё отношение к музыке сфер.
    Ты в ней, - или за бортом её пределов?
    Если в ней, - пиши музыку – живопись.
    Если смотришь на мои слова со стороны – занимайся своими словами.

    Не путай себя с другим собой же.
    После того как сделаешь выбор, - отведи в горницу двойника, - дай ему отдых, - а себе забери его работу – всё чередуется.
    Нам не важно, чем займешься ты, - лишь бы радовался.

    К выставке – к переходу готовься.
    Чётко сумей ответить, куда полетит душа, - когда позову.
    Срочно выполни поставленную задачу: вычисли напавление утренней мысли.
    Обязываю к решительным действиям.

    В твой дом зачастили гости, - вместо крыльев у них – светильники.
    Какая задача у послов Шамбалы, - о том мне говорить не велено.
    Их прозрачные дороги слились в единое целое – в поле Разума.
    За этим полем – пустота.

    Но разве ж бездна космическая остановит русские сердца, - от поиска чего-то непостижимого.

    Хочу предупредить: космическая дорожка не ведёт в рай, - зато прибавляет опасностей.
    Только почему-то всегда выбирают люди замысловатый путь – ведь так интереснее жить.
    Однако, не было бы счастья, - да несчастье помогло.
    Знакомое причитание – знамением стало.
    Не правда ли?

    Дорога «заблуждений и открытий» учёных мужей – интерес специфический.
    Вам же, душам любознательным, важна плоть – насыщенность жизнью.

    И ты, мой брат земной, учись отличать живое слово от «мнимого», - а жизнь отделять от суеты вопросов.
    Торопись – войди в Поток космосознания – в метатекст Бога Сущего.

    Преданность идеалам вселенской цивилизации – противоречивость усмирённая.
    Есть у неё имя?

    Загляни в Книгу Лета – узнаешь.
    А не найдёшь ответа, - так сам присвой имена душам космическим – званникам Истины, - сообразно учению.

    И ни кого из «земных», - не спрашивай об именах.
    Иисус и Будда – имена – и всё.
    Вместо имён Моисея, Авраама или Самуила вполне могли бы быть – Иванов, Петров, Сидоров – без разницы.
    Говорим о символах, и не более.

    Боготворю всех, кто призван к именам, - кто воплощает Истину на земле.
    Обязательно вспомни имена оракулов забытых цивилизаций, - да не забудь и своих соотечественников-знакомцев помянуть: Сергия Радонежского, Андрея Рублёва, Николая Фёдорова, В. И. Вернадского, Елену Блаватскую, Рерихов, Льва Толстого, Н. Бердяева (всех не перечислить)

    Сколько их – светлых имён.
    Не уместить имена людей, - живущих особым миром, - в Книгу Лета.
    Как не уместить Великий Дух в скрижали космического учения.

    Вот почему так важны писания апостолов церкви Единого, - ибо дают они некоторое представление об именах и житии праведников.
    Но на следующей ступени познания, - важна сердечная чуткость «земных», - постигающих азы учения Золотой Спирали.
    Восприятие и отдача «высших энергий» единой душой человеческой – важнее имён.

    И великий Учитель не разглагольствовал бы о кресте, колесе и мученике – ведь их назначению приходит конец, - если бы не просили люди разъяснений.
    Зубы заговаривать – краснобайствовать, - любят фарисеи и книжники.
    Верные – молчат. Им прятать за словами нечего.

    Скатерть-самобранка расстелена, - прошу странников земных вкусить плодов зрелости.
    И приняли с благодарностью предложение отобедать странники, - но из всех яств съели одно – добродетель.
    А из всех вин выпили – одухотворение.
    Другого им и не надо.
    Admin

    Работа/Хоббистихи ру, вк, вконтакте

    Сообщение   в 2nd Июнь 2019, 19:17

    Однако самое лучшее лекарство от суеты – молчание.
    Прописываю всем, - самым близким и далеким душам человеческим.
    Услышьте Глас Верховника, - вопиющего в пустыне космической.

    Ибо всем нужен совет – его и даю.
    На том и стоим.
    Братия космосознания.

    15.

    Три папки. Три забытых в поле копны.
    Тают свечи земной дороги – вчерашней радости.

    Вот и ещё один виток времени отпечатался в моём сознании, - не униженном дикой страстью.
    Просто спалил я стожки прошлогодней листвы, - разбросанные там-сям в моём саду.
    И звезда Поклонная устроилась на ночлег в «Липовой ямке».
    И пороги Нарвского водопада, поведали о чьей-то молодости огневой, - оставшейся в прошлом.

    И поспешил досказать повесть дальних дорог солова-сказочник.
    И я открыл дверь мастерской настежь, - чтобы слышалось лучше.

    Я поражён вихревому кружению атмосферных волн, - захлестнувших берег моего молчания.
    Уже полно лукошко словами русскими – небесного происхождения.
    А я всё собираю и собираю понятия иносказательные, - в рифмы белые.

    Но протяжные гудки сирены, - доносящиеся откуда-то со стороны «кренгольмских» окраин, - тоже пытаются овладеть моим вниманием.
    Приструнив дыхание, - я напряжённо вслушиваюсь в тревожные звуки, - издаваемые спящим Городом.

    Топчутся вестники ночи где-то поблизости – заглушают голос соловы-сказочника.
    Топчутся-перетопчутся.

    Я закрыл дверь мастерской.
    И потоки снов граждан обратного времени, - не пробудив в моей душе сочувствия, - пронеслись мимо.
    Перекатываются стаи птиц ночных тёмными волнами – мимо, мимо.

    Не хочу вникать в однообразные сны людей, - площадного сознания.

    Мне бы разобраться со своими снами, - кающимися перед тишиной-ответчицей.
    Искреннее сострадание птицам, - моего ночного видения.

    Я себе вымаливаю – прощение.
    Я от Спасителя жду – слова.

    Ибо сущее слово – обедни не ищет.
    Ищет – понимания.
    Гласит правило.

    Наводняется Город-на-рву сновидениями поздней осени – полная чаша.
    А я молчу – рот на замке.
    Избегаю бесед с пёстрыми птицами.
    Чтобы не проник в мой дом сон-приговор.
    Не хочу, - чтобы мертвенный свет лунного камня, - утопляющий судьбы покорные в волнах обратного времени, - и меня утопил.

    Впрочем, лунный потоп – кому-то вотчина.
    Поэтому не будем мешать рыбам аквариумным, - жить по своему разумению.
    Тем более, - что они уверены.

    Я тоскливо верчу в руках фотографию довоенной Нарвы.
    Сторожевая башня Нарвского замка таранит взглядом в упор, - вырывает из моей груди вздох протяжный.
    Кажется, соизмеряет Длинный Герман противостояние человека и обратной волны, - в отношении двух сил.

    Так вот он каков – замысел обратного времени?
    Неужели утонул я совестью растревоженной в предчувствиях обречённого Города?

    Не оторвать взгляд от фотографии.
    Лохматятся волны городских домов несуществующего Города, - вовлекая меня в обратную силу Прибоя.
    Я уже чувствую на губах смертящий вкус невозможного времени.

    Но нет страха.
    Да пошёл ты, Прибой – мне некогда.

    Я отбросил фотографию, - на пол.
    А всё равно: не отвести смущенного взгляда от вчерашнего времени, - наползающего на берег сегодняшнего дня, - обратной волной.
    Большой фотографический снимок, - размером с память мою раздосадованную, - помимо воли – завораживает.

    Что же, - кто-то один из нас: я или Прибой леденящий, - должен одержать в этой схватке верх.
    Вот такая резкая мысль ужалила меня в мозг, - и я плюхнулся на диван.

    И Рыська, - правильно оценив моё душевное состояние, - демонстративно уселась посреди фотографии.
    И я подумал: какая у меня всё-таки кошара – дерзкая.

    16.

    Я подошёл к окну: пустынный пейзаж.
    Даже археологи, - хромой и тощий, - провались в сон бездонный.

    Курю. Думаю ни о чём.
    Зачем-то поднял фотографию с пола.

    Всё равно – тут что-то не так.
    Уничтожить Нарву?
    Кому это надо?
    Во имя чьё?

    Нет, - не понять, - под чьей маской прячет лицо бесстрастный палач, - исполняющий приговор Истории.

    Пусть трижды будет благословенна смерть, - очищающая сознание от бессмыслицы.
    Ибо невежество – зрит.
    Страсть – смеется.
    А добродетель – лицемерит.
    Гласит правило.

    Уничтожен древний город На-рву.
    Знаменитое «нарвское барокко» теперь можно увидеть только на фотографиях.
    Нарва поражала людей, понимающих толк в красоте, - цельностью архитектурного образа, - безусловно, выигрышного, - в сравнении с архитектурой эклектичностью Таллинна.

    Скорее всего, именно по этой причине, - таллиннское начальство, - вместо того, чтобы реставрировать здания, - чудом уцелевшие в ходе военных действий в 1944 году, - приказало весь «старый Город» снести бульдозерами.

    Со временем, - на останках красавицы Нарвы, - выросло какое-то серое безликое существо – «хрущёвский» барак.
    А где-то в семидесятые-восьмидесятые годы, - силами строителей-реставраторов, - стали возрождаться отдельные дома довоенной Нарвы.
    Появилась надежда, - на полное возрождение Города из небытия.

    «Но что-то пошло не так».
    И вот теперь, - на исходе двадцатого столетия, - вновь вышел Город-на-рву на поединок с обратным временем.

    Зачем?
    Неужели эстонское время, - хочет безмолвие нарвитян, - принести в жертву западной демократии?

    Какого хрена!?
    Если эстонцы хотят убедить Запад в лояльности, - пусть приносят в жертву бывшим хозяевам – свою покорность рабскую.

    Я вновь уставился в окно.
    Дождь струит в косую линейку.

    А когда мне надоело бесцельно глазеть на пузырящиеся лужи, - дождь как будто голос явил.
    И понял я, - что в каждой капле дождевой, - скрыт намёк на истину.
    И ещё понял я.
    В каждой слезе – заточение.

    А дождь гудит, - вкручивает в мозг слова, - вполне себе различимые.
    Не обманывайся в выборе цели, - наставляет меня дождь-пророк.
    Не ищи смысл – в бессмыслице.

    Откажись – и пребудет.
    Знакомое правило.

    Да-да, - откажись от идей площадного характера, - несущих свой груз на твою плаху.
    Виток земного пространства – частность.
    Путь за линией этого понимания – стрела влекущая.

    Покинь область мышления кармического.
    Ибо танцы эмоциональные – заводь снов старотерпия.
    Ибо человеки, - живущие в беде – прощены не будут.

    Наполнись новым участием духа – уходи в край неведанный.
    На утреннем языке произнеси девиз: слава, Господи.

    И по дорогам исканий, - иди в ноосферу-Шамбалу.
    Иди, - не спотыкаясь о камни – о судьбы, - рассыпанные рукой потерянной.
    Нет тебе дела до самоедства растревоженной памяти.

    Пусть страдает ответственностью палач, - карающий смертью.
    Трудяга даже во сне просеивает через ситечко совестливое время – собирает урожай горемычный справно.
    Потому что, - есть ему дело.

    Отдай палачу своё время вчерашнее.
    Сегодня, прямо сейчас пришёл срок – отдать долги воздаянию.

    Вот оно что!?
    Воскликнул я.
    Значит, пришёл-таки Час расплаты?

    Что ж, - сверяй палач моё время вчерашнее в отношении двух сил.
    Ибо блаженны перемены, - заставляющие отлепиться от городской стены, - сорвавшейся с плача в потоп – леденящий душу.

    Я согласно кивнул палачу, - и настежь распахнул дверь мастерской.
    Расплата стоит на ступенях крыльца.

    Почему так скоро?
    Мелькнула мысль.
    В ответ – тишина звенящая.

    Человек и Расплата смотрят друг другу в глаза – душа настежь.

    Расплата как пришла, - так и ушла…
    Кошка спрыгнула с мольберта, - едва не свалив палитру на пол.

    Звонко прокатилась кисть по палитре, - упала смачно – кадмий жёлтый такой дорогой.
    Рыська безразлично посмотрела на жирный шлепок на полу, - и побежала, - вздрогнув хвостом – мимо, мимо…

    17.

    Я осторожно прикрыл дверь мастерской.
    Присел на диван.
    Тупо разглядываю фотографию – кручу в руках чужую-свою растерянность.

    Даже сквозь прозрачную толщу фотографического взгляда чувствую тепло, исходящее от домов-женщин, - навсегда впечатанных в пожелтевший лик старого Города.

    Сколько человеческой страсти покоится в словах этих женщин, - так и не сорвавшихся с губ.
    Сколько желания в стройных линиях.

    Ведь как строили.
    С любовью.

    Как любили – так и строили.
    Сам себе ответил строго.
    Только нет больше этого Города.

    Сожгли недруги город На-рву.
    Сожгли, - и пеплом усыпали плащаницу Матери.
    Угомонились – дело сделано.

    Я вздохнул виновато и подошёл к корзине, - почти до краёв набитой этюдами.
    Оценивающе смотрю на отощавшие папки.
    Этюды, этюды, этюды – осколки плащаницы моей памяти, - рассыпаны по полу.

    Не любит свидетелей жертвенность – лишь дух знает все следствия цели.
    Подумалось отчуждённо.
    Admin

    Работа/Хоббистихи ру, вк, вконтакте

    Сообщение   в 2nd Июнь 2019, 19:18

    Я собираю разбросанные всюду холсты, картонки, листы – запихиваю торопливо в корзину.

    Три папки. Три зеркала.
    Три отражателя глубины мастерской, - покрытых патиной времени.
    Неожиданный взгляд на свою-чужую жизнь.

    Подхожу к буржуйке.
    Накидал в прожорливое брюхо печки дрова.
    Горбыль вспыхнул радостно.
    В печке загудело – добрая тяга.

    Поднимаю с пола попадающиеся под руку работы, - не разглядывая, пихаю и пихаю в огонь никому не нужные главки прочитанной книги.
    Уже корзина пуста.
    Живопись горит хорошо – жадно.
    Жадно сгорают странички моего походного дневника.

    Похоже, - моё очищение страстью, - пришлось по нутру вчерашнему времени.

    Я неотрывно смотрю на полыхающее чрево буржуйки.
    Исчезают в очистительном огне родимые пятна с тела моей женщины-живописи.
    Я отстранённо наблюдаю, как ритуально сворачиваются холсты в последний момент, - как рассыпаются чёрные трубочки – рассыпаются свидетельства моей памяти, - жадной до впечатлений кармических.

    Ибо чистится моя суть человеческая, - откровенными желаниями любимой женщины.
    Ибо возрождаюсь я, - в чистоте своей женщины.

    А земля чистится, - помимо веры людской, - и моей чистотой.
    Ну и что с того?

    Я так и не решился сжечь в печи фотографию довоенной Нарвы.

    Какого рожна?
    Город, - в котором родилась моя мама, - казалось бы, не имеет ко мне прямого отношения, - поскольку я родился, - и в другом времени, - и в другом городе.
    А всё равно: не скрыться от укоризненного взгляда Истории, - настойчиво вопрошающего из глубин моей памяти.

    Глупо, отчего так глупо и пусто, - так невыносимо тоскливо ворошить своё «прошлое»?

    Я растерянно озираюсь вокруг.
    В облике мастерской – тоже растерянность.
    Моя женщина-живопись, - вроде, пытается что-то сказать.

    Я во все глаза смотрю на работы, - написанные в течение последних нескольких лет.
    Пытаюсь по едва уловимым ощущениям, запахам, звукам понять, - в каком измерении живёт моя женщина?
    Потому что на самом деле, - я живу не в прошлом, настоящем или будущем – я живу в ощущениях моей Живописи.

    Кто же я сейчас?
    Я возлюбленный своей женщины.

    Избавляясь от ранних работ, - я зачищаю память Живописи от всего наносного – ненужного.
    Я проникаюсь новорождённым видением моей женщины, - я выхожу на дорогу её озарения.
    Я живу её озарением.

    Как там у Арагона.
    «Различается время настоящее и будущее, а мы живём в вопросительном…»

    Нет, друг мой, - ты живи во времени вопросительном.
    А я живу в своём имени – Виталий.

    Виталий – это жизнь.
    Жизнь в озарении.
    Хотя, с точки зрения вечности, - моё «озарение», наверное, - тоже понятие иносказательное.

    Иисус с Часословом переглянулись одобрительно.

    18.

    А на следующее утро я долго смотрел из окна мастерской на белых чаек, - устроивших над сонными ещё водами Реки птичий базар.
    Птицы укрыли белым снегом середину Наровы.
    Чьи-то добрые руки укрыли стол речной белой скатертью.

    А может быть, шумливые чайки просто-напросто расклевали мою бестолковую память – развеяли белым снежком мои угрызения совести?

    Но отмолчался господин в фетровой шляпе: вопрос без ответа по-прежнему – растерян и дик.

    Зато Час дождя, - не скрывая желания побеседовать, - сошёл на мой дом и сад – на землю мою обетованную.
    Да, сошёл белолицый дождь-пророк на землю нарвскую, - где мне место нашлось в отстранённом времени.
    Более простом в осознании, - чем слова благодарности.

    И отпил я от капли дождевой – возродил интерес к Жизни ещё не изведанной.
    К той, что топчется робко в преддверье грядущего века, - зазывающей в путь дальний.

    Застилает дождь-пророк половодье Наровы домотканой скатертью.
    И я неспешно готовлю рабочий стол к заутрене.
    Простодушным взглядом пишу по холсту – чистым золотом.

    Я пишу, - но время от времени, - на Нарову поглядываю.
    Ибо проповедует Река семь узлов памяти тем, - кто отпил из истока её Принципа.

    Нетерпеливо вздрагивает Река серединой вод от взгляда моего человеческого.
    Бьёт в воскресные колокола Час-пророк, - наполняет слуховые коридоры Города звуками Приближения.

    это
    РУССКИЙ
    ПОП ИДЁТ – ЖИВОТОМ ВПЕРЕДИ НОГ

    ровно туча зычная
    важничает поп посреди неба людского
    широко фарватер чистит в стаде овец
    заблудших

    кто слышит в воззваниях служителя культа
    угрожающий гул
    колоколов колесницы св. Георгия – тем ясно
    КОЕ-КТО ДАЖЕ ТЯНЕТ РУКИ К МАНТИИ СВЕТА

    иерихонским
    БАСОМ И ЗНАМЕНИЕМ ВЗАШЕЙ
    проповедует поп трубасто
    в стане верующих в ГРЕХ БИБЛЕЙСКИЙ

    и все уступают дорогу
    Дню
    идущему в ногу с попом-горлохватом
    ибо озарённость святого отца
    чудесным образом СЛЕПИТ ОЧИ
    НАРОДУ

    ибо ВОСХОДИТ ПИРАМИДА огненных суток недели
    в сердцах прихожан церкви каждого Дня

    НА ВЕРШИНУ
    ПРИЧИНЫ
    взбирается вера людская
    чтобы узнать о побуждении Бога
    чтобы обнажилась женщина познанием мужа
    чтобы муж обрядился
    В НЕЗНАНИЕ ЖЕНЩИНЫ

    И я, - заслышав шаги земного странника, - поднимающегося по лестнице ко мне в мастерскую, - спешу дверь открыть раннему гостю.
    Ибо взаимодействие человека с посланцем четырёхдивного измерения – особый порядок событий.
    Вот что.

    19.

    Ибо приземлился караван летучих притч на линию горизонта, - близ Нарвы-города.
    Полны духом творящим – молитвы сходящие.

    Идут дожди – удача земному дому.
    Потому что сошёл на нарвскую землю старец-Камир, - миновав запруды первых трёх уровней сознания.
    Таково распоряжение Верховного Мира.

    И открыл я дверь раннему гостю, - по первому зову.
    Затаив дыхание, пропустил в мастерскую посла четырёхдивного воскресения.
    Дружелюбно оценивая друг друга, - мы обменялись рукопожатиям.
    Сидим за столом, пьём чай, беседуем.

    Что ж, - говорит Камир, - «восточные» перипетии закончились.
    Пора опять смотреть на Север: там близится час атмосферного совпадения.
    Там сойдутся огонь с небом, - а вода с водою.
    И те немалые пространства земли, - отведённые Ангельством для площадей духа, - заработают в полном объёме и силе.

    А мне что делать?
    Спрашиваю я.

    Да ничего особенного.
    Ответил Камир.

    Как всегда, запечатлевай, - что видится и слышится.
    Потом, через много веков отзовётся.
    В этой своей жизни – жди пришествия Великой Волны.
    И подтверждай жизнью жизнь – ты же Виталий.

    Извини за назойливые напоминания, - но не мудри, выслеживая карму.
    Оставь рассуждения о её существовании.
    Просто делай порученное Ангельством дело.
    Заметкам своим дневниковым, - придай целенаправленность.
    Силой небесной, - организуй пространство мысли-действия.

    Собери высокогорные слова в текст.
    Что соответствует нашему духу-времени, - выстави напоказ.
    Советую также опубликовать вещие притчи земли-Матери.
    Масса – предупредит «падение».

    «Правду» и «голос», - как разговор и суть, - краснобайство и искренность, - взвесь на чаше небесных весов.
    Всё противоречивое, лишнее убери, - не исказив при этом духовный посыл наших притч.
    Выдержать баланс – задача посильная.
    Желаю сдать экзамен.

    Вопреки тайным намерениям фарисеев и книжников, - состоящим на службе у Каина, - мы «возникаем» и строим даже тогда, - когда, казалось бы, мир человеческий выпустил из рук парус надежды.
    Мы венчаем любовью, - церковь нового русского Православия.

    Суть сказанного о вере.
    Верьте, - и по вере будет дано.
    А то заберём, - и не сможете воспользоваться даром божьим.

    Новая русская вера – путь Первозвёздный.
    Всё, что имеет продолжение: вера православная, творчество, удача житейская, - единение судьбы и духа – крылья вашего разума.
    Парите мирно над самими собой.
    Повторяю: жизнь предупредит, исполнит, победит.

    Терпеливость и справедливость раздаёт поощрения.
    Кому помелом, кому ведром, кому кистью, кому хомутом.
    У кого-то и лошадь сильна, - а у кого-то и трактор немощен.
    Желаю вам, люди русские, - распорядиться божьим даром по уму – по совести.

    Ещё скажу, чудодей: без особой нужды не бери никого в своё космическое тело, - и твоё человеческое тело обретёт силу.
    Окружение – не праздные попутчики, а бойцы.

    Хотя и предвижу твои возражения, - но прошу оставить борения с ветреными мельницами.
    За «это» надо платить – не головой, так животом.
    Откажись.
    Доверься нашим ангелам повеления.
    Вылечим – и тебя, - и пространство твоего понимания.

    Выполни упражнение – защити себя от недугов.
    Зайди в своё поле, - и рукой космического пространства выведи на свободу всех желанных попутчиков – ты знаешь их имена.
    Уходи вместе с ними.
    И останутся карма и вина, - во снах вчерашней Рыбы.

    Услышь меня, - и прозреешь, проснёшься, прочувствуешь.
    И всё придёт, - к чему мечта тянется.
    И выполнишь задачу Воды.

    Вели, ведём и впредь вести будем.
    Дадим силы немереной, - откроем ресурсы неведанные, - потому что нужен и важен.
    Ибо цель взаимной поддержки – дорога продолжения.

    Однако ветры западные, - дуют в дуду – антирусскую.
    Это противно и духу, и сердцу моему.
    Воскликнул я, - понимая, что не смогу безучастно наблюдать, - как злобные вороньи стаи глумятся над простодушием России.

    Что ж, сделаться участником площадного Действия, - проще простого.
    Но было бы разумнее, предоставить сыграть роль городского обывателя, - рефлексирующего на провокации пропагандистского еврейского Молоха тому, - кто не способен вывести себя за «скобки» пространства тупикового.
    Так устроена жизнь земная: каждому по уму – по способностям.

    Советую задаться вопросами, - одинаково важными для духа и тела.

    Но как бороться с вихрями окружения?
    Не унимается внутри меня правдоискатель.

    Не думай об этом, - тут же был ответ.
    Всё поникло и спит: цветы и глаза.
    Но с пробуждением утренним, - воспрянут и те и другие.
    Крылья откровения знают силу Божьей любви.

    Задавай вопросы по существу.
    Ответ получишь сегодня, - а завтра поймёшь.
    Суть ответов зависит от состояния и местонахождения твоей души.

    Замысловатая линия жизни беспрепятственно сменит линию желаний на праздник света, - и отделит зёрна от плевел, - если ты этого хочешь.
    Всему свой предел.
    Твои указатели дорожные: точность, острота, понятливость, серьёзность.

    Хочу, - чтобы все размышления касались Бога.
    Ибо все, - кто имеет дар божий, - участвуют в нашей работе.
    Дух творчества, - проявит твою дорогу – твою мечту.

    Раньше бы запретили целиком погружаться в сферу творчества, - нужен был другой вид энергии.
    Сегодня энергия вдохновения – необходимый источник возрождения России.

    Помогали разным людям во все времена, - теперь разные люди помогают нам – Богу, России.
    Спасибо за великий закон повторений, отдачи.
    Спасибо, что помогал кому-то.
    Теперь пригодилось тебе.

    Молвил старец-Камир, - высокогорное слово.
    И скрылся в небытии.

    1992 год.


    © Copyright: Виталий Ильинский, 2016

    Сообщение  



    Счётчики читателей         












    (() Все произведения принадлежат
    авторам, которые указаны
    в заголовке темы или же в профиле
    справа.
    Модераторы нам не требуются, так как модераторов все не
    любят и есть за что. Функцию главного модератора и модерацию
    выполняет админ. И все , чего еще.
    Идейный вдохновитель Вальдемар Керенский
    Наше солнышко Наталья Глазунова-Моисеева)
    Изабелла Валлин - оригинальная поэзия действительно
    Кого почитать Митя Терновин
    Стеганограф - свой человек
    Олеса Лекно удалилась из интернета,кроме как тута
    Анастасия Тамило поёт хорошо
    .



    мой сотовый телефон для связи 8-906-517-18-59
    --------------------------------------------------