Форум Стебелёк
Форум Стебелёк

поэмы, поэмы муу









*Рекомендуемый автор :(в окошке) ...............................Читать ещё...

..........
Читать ещё....






                                

    Александр Петрович Сумароков ((стихи сборник

    Admin

    Работа/Хоббистихи ру, вк, вконтакте

    Сообщение   в 29th Август 2020, 20:46

    Александр Петрович Сумароков стихи

    НА СУЕТУ ЧЕЛОВЕКА

    Суетен будешь
    Ты, человек,
    Если забудешь
    Краткий свой век.
    Время проходит,
    Время летит,
    Время проводит
    Все, что ни льстит.
    Счастье, забава,
    Светлость корон,
    Пышность и слава -
    Всё только сон.
    Как ударяет
    Колокол час,
    Он повторяет
    Звоном сей глас:
    "Смертный, будь ниже
    В жизни ты сей;
    Стал ты поближе
    К смерти своей!"

    <1759>

    Примечания
    Впервые опубликовано в «Трудолюбивой пчеле», 1759, август, стр. 480—481, под заглавием «Часы»; также, в книге «А. Сумароков. Разные стихотворения», СПб., 1769, стр. 57—58, под заглавием «Стишки на суету мира». Сравни «Оду» («Доколе гордиться...») А. А. Ржевского в «Полезном увеселении», 1760, декабрь, No. 26, стр. 233—235.

    Мысль, вооруженная рифмами. изд.2е.
    Поэтическая антология по истории русского стиха.
    Составитель В.Е.Холшевников.
    Ленинград: Изд-во Ленинградского университета, 1967.


    * * *

    Лжи на свете нет меры,
    То ж лукавство да то ж.
    Где ни ступишь, тут ложь;
    Скроюсь вечно в пещеры,
    В мир не помня дверей:
    Люди злее зверей.

    Я сокроюсь от мира,
    В мире дружба - лишь лесть
    И притворная честь;
    И под видом зефира
    Скрыта злоба и яд,
    В райском образе ад.

    В нем крючок богатится,
    Правду в рынок нося
    И законы кося;
    Льстец у бар там лестится,
    Припадая к ногам,
    Их подобя богам.

    Там Кащей горько плачет:
    "Кожу, кожу дерут!"
    Долг с Кащея берут;
    Он мешки в стену прячет,
    А лишась тех вещей,
    Стонет, стонет Кащей.

    Мысль, вооруженная рифмами. изд.2е.
    Поэтическая антология по истории русского стиха.
    Составитель В.Е.Холшевников.
    Ленинград: Изд-во Ленинградского университета, 1967.


    * * *

    Если девушки метрессы,
    Бросим мудрости умы;
    Если девушки тигрессы,
    Будем тигры так и мы.

    Как любиться в жизни сладко,
    Ревновать толико гадко,
    Только крив ревнивых путь,
    Их нетрудно обмануть.

    У муринов в государстве
    Жаркий обладает юг.
    Жар любви во всяком царстве,
    Любится земной весь круг.

    <1781>

    Чудное Мгновенье. Любовная лирика русских поэтов.
    Москва: Художественная литература, 1988.


    ОДА АНАКРЕОНТИЧЕСКАЯ

    Пляскою своей, любезна,
    Разжигай мое ты сердце,
    Пением своим приятным
    Умножай мою горячность.
    Моему, мой свет, ты взору,
    Что ни делаешь, прелестна,
    Всё любовь мою питает
    И мое веселье множит.
    Обольщай мои ты очи.
    Пой, пляши, играй со мною.
    Бей в ладони и, вертяся,
    Ты руками подпирайся.
    Руки я твои прекрасны
    Целовал неоднократно:
    Мной бесчисленно целован
    Всякий рук твоих и палец.

    <1755>

    Примечания
    Анакреону, древнегреческому поэту VI в. до н. а., приписывается множество стихотворений, посвященных воспеванию радостей жизни, любви, веселья, вина. Увлечение поэзией Анакреона, характерное для европейской поэзии первой половины XVIII в., захватило и русских поэтов, начиная с Кантемира. Сумароков также отдал дань этому направлению. Отличительной чертой анакреонтических од является их хореический размер, большей частью трехстопный; у Сумарокова — четырехстопный.

    Чудное Мгновенье. Любовная лирика русских поэтов.
    Москва: Художественная литература, 1988.


    * * *

    Летите, мои вздохи, вы к той, кого люблю,
    И горесть опишите, скажите, как терплю;
    Останьтесь в ея сердце, смягчите гордый взгляд
    И после прилетите опять ко мне назад;
    Но только принесите приятную мне весть,
    Скажите, что еще мне любить надежда есть.
    Я нрав такой имею, чтоб долго не вздыхать,
    Хороших в свете много, другую льзя сыскать.

    <1755>

    Чудное Мгновенье. Любовная лирика русских поэтов.
    Москва: Художественная литература, 1988.


    СОНЕТ

    Не трать, красавица, ты времени напрасно,
    Любися; без любви всё в свете суеты,
    Жалей и не теряй прелестной красоты,
    Чтоб больше не тужить, что век прошел несчастно.

    Любися в младости, доколе сердце страстно:
    Как младость пролетит, ты будешь уж не ты.
    Плети себе венки, покамест есть цветы,
    Гуляй в садах весной, а осенью ненастно.

    Взгляни когда, взгляни на розовый цветок,
    Тогда когда уже завял ея листок:
    И красота твоя, подобно ей, завянет.

    Не трать своих ты дней, доколь ты нестара,
    И знай, что на тебя никто тогда не взглянет,
    Когда, как розы сей, пройдет твоя пора.

    <1755>

    Примечания
    Тема этого стихотворения неоднократно разрабатывалась поэтами, которых хорошо знал Сумароков: Ронсар («Сонет к Елене»), Пауль Флеминг («Ода») и Ж.Б. Руссо («Урок любви») и др.

    Чудное Мгновенье. Любовная лирика русских поэтов.
    Москва: Художественная литература, 1988.


    ЭЛЕГИЯ

    В болезни страждешь ты... В моем нет сердце мочи
    Без крайней горести воззрети на тебя.
    Восплачьте вы, мои, восплачьте, смутны очи,
    Пустите токи слез горчайших из себя!
    Рок лютый, умягчись, ты паче мер ужасен,
    Погибни от моих отягощенных дум
    И сделай, чтобы страх и трепет был напрасен!
    Пронзенна грудь моя, и расточен весь ум.
    О яростны часы! Жестокой время муки!
    Я всем терзаюся, что в мысли ни беру.
    Стерплю ли я удар должайшия разлуки,
    Когда зла смерть... И я, и я тогда умру.
    Такою же сражусь, такою же судьбою,
    В несносной жалости страдая и стеня.
    Умру, любезная, умру и я с тобою,
    Когда сокроешься ты вечно от меня.

    <1760>

    Примечания
    Эта элегия была написана на болезнь жены.

    Чудное Мгновенье. Любовная лирика русских поэтов.
    Москва: Художественная литература, 1988.


    * * *

    Прости, моя любезная, мой свет, прости,
    Мне сказано назавтрее в поход ийти;
       Не ведомо мне то, увижусь ли с тобой,
       Ин ты хотя в последний раз побудь со мной.

    Покинь тоску, иль смертный рок меня унес?
    Не плачь о мне, прекрасная, не трать ты слез.
       Имей на мысли то к отраде ты себе,
       Что я оттоль с победою приду к тебе.

    Когда умру, умру я там с ружьем в руках,
    Разя и защищаяся, не знав, что страх;
       Услышишь ты, что я не робок в поле был,
       Дрался с такой горячностью, с какой любил.

    Вот трубка, пусть достанется тебе она!
    Вот мой стакан, наполненный еще вина;
       Для всех своих красот ты выпей из него,
       И будь ко мне наследницей лишь ты его.

    А если алебарду заслужу я там,
    С какой явлюся радостью к твоим глазам!
       В подарок принесу я шиты башмаки,
       Манжеты, опахало, щегольски чулки.

    <1770>

    Чудное Мгновенье. Любовная лирика русских поэтов.
    Москва: Художественная литература, 1988.


    СОНЕТ

    Когда вступил я в свет, вступив в него, вопил,
    Как рос, в младенчестве, влекомый к добру нраву,
    Со плачем пременял младенческу забаву1.
    Растя, быв отроком, наукой мучим был.

    Возрос, познал себя, влюблялся и любил
    И часто я вкушал любовную отраву.
    Я в мужестве хотел имети честь и славу,
    Но тщанием тогда я их не получил.

    При старости пришли честь, слава и богатство,
    Но скорбь мне сделала в довольствии препятство.
    Теперь приходит смерть и дух мой гонит вон.

    Но как ни горестен был век мой, а стонаю,
    Что скончевается сей долгий страшный сон.
    Родился, жил в слезах, в слезах и умираю.

    <1755>

    Примечания
    Г. А. Гуковский (изд. 1935 г., стр. 419—420) отмечает, что «тема этого сонета принадлежала к странствовавшим по европейским литературам XVII—XVIII вв. Укажем, например, весьма близкий к сумароковскому сонет Тристана Л'Эрмит (Tristan L'Hermite), французского поэта XVII в., названный «Misere de l'Homme du monde», и популярные в свое время «Стансы» Жан-Батиста Руссо (франц. поэта XVII—XVIII в.). В русской поэзии XVIII в. мотивы сонетов Сумарокова всплывали неоднократно и не раз в прямых подражаниях Сумарокову (см. сборник «Поэтика», т. 5, статья Г. А. Гуковского)».
    1. Как рос, в младенчестве... — т. е. под влиянием старших, которые влекли меня к добрым нравам, я с плачем оставлял то, что мне нравилось, но не отвечало понятиям нравственности. Обратно

    А.П. Сумароков. Избранные произведения.
    Библиотека поэта. Большая серия.
    Ленинград: Советский писатель, 1957.


    ИДИЛЛИЯ

    Без Филисы очи сиры,
    Сиры все сии места;
    Отлетайте вы, зефиры,
    Без нея страна пуста;
    Наступайте вы, морозы,
    Увядайте, нежны розы!

    Пожелтей, зелено поле,
    Не журчите вы, струи,
    Не вспевайте ныне боле
    Сладких песней, соловьи;
    Стонь со мною, эхо, ныне
    Всеминутно в сей пустыне.

    С горестью ль часы ты числишь
    В отдаленной стороне?
    Часто ль ты, ах! часто ль мыслишь,
    Дорогая, обо мне?
    Тужишь ли, воспоминая,
    Как расстались мы, стоная?

    В час тот, как ты мыться станешь,
    Хоть немного потоскуй,
    И когда в потоки взглянешь,
    Молви ты у ясных струй:
    "Зрима я перед собою,
    Но не зрима я тобою".

    <1759>

    А.П. Сумароков. Избранные произведения.
    Библиотека поэта. Большая серия.
    Ленинград: Советский писатель, 1957.


    * * *

    Мучительная мысль, престань меня терзати
    И сердца больше не смущай.
    Душа моя, позабывай
    Ту жизнь, которой мне вовеки не видати!
    Но, ах! драгая жизнь, доколе буду жить
    В прекрасной сей пустыне,
    Всё буду унывать, как унываю ныне.
    Нельзя мне здесь, нельзя любезныя забыть!
    Когда я в роще сей гуляю,
    Я ту минуту вспоминаю,
    Как в первый раз ее мне случай видеть дал.
    При токе сей реки любовь моя открылась,
    Где, слыша то, она хотя и посердилась,
    Однако за вину, в которую я впал,
    Казать мне ласки стала боле.
    В сем часто я гулял с ней поле.
    В сих чистых ключевых водах
    Она свои мывала ноги.
    На испещренных сих лугах
    Все ею мнятся быть протоптаны дороги;
    Она рвала на них цветы,
    Подобие своей прелестной красоты.
    Под тению сего развесистого древа,
    Не опасаясь больше гнева,
    Как тут случилось с ней мне в полдни отдыхать,
    Я в первый раз ее дерзнул поцеловать.
    Потом она меня сама поцеловала
    И вечной верностью своею уверяла.
    В дуброве сей
    Я множество имел приятных с нею дней.
    У сей высокой там березы
    Из уст дражайших я услышал скорбный глас,
    Что приближается разлуки нашей час,
    И тамо проливал горчайшие с ней слезы,
    Шалаш мой мук моих в ночи свидетель был.
    На сей горе я с нею расставался
    И всех своих забав и радостей лишался,
    На ней из глаз моих драгую упустил.
    Но здешняя страна наполнилася ею
    И оттого полна вся горестью моею.

    <1755>

    А.П. Сумароков. Избранные произведения.
    Библиотека поэта. Большая серия.
    Ленинград: Советский писатель, 1957.


    * * *

    Свидетели тоски и стона моего,
    О рощи темные, уж горьких слов не ждите
    И радостную речь из уст моих внемлите!
              Не знаю ничего,
         Чего б желати мне осталось.
         Чем прежде сердце возмущалось
         И утеснялся пленный ум,
         То ныне обратилось в счастье,
         И больше нет уже печальных дум.
              Когда пройдет ненастье,
    Освобождается небесный свод от туч,
    И солнце подает свой видеть красный луч,-
         Тогда природа ободрится.
    Так сердце после дней, в которые крушится,
         Ликует, горести забыв.
         Филиса гордой быть престала,
         Филиса мне "люблю" сказала.
    Я верен буду ей, доколе буду жить.
         Отходит в день раз пять от стада,
              Где б я ни был,
         Она весь день там быти рада.
    Печется лишь о том, чтоб я ее любил.
         Вспевайте, птички, песни складно,
         Журчите, речки, в берегах,
         Дышите, ветры, здесь прохладно,
         Цветы, цветите на лугах.
      Не докучайте нимфам вы, сатиры,
         Целуйтесь с розами, зефиры,
    Престань, о Эхо, ты прекрасного искать,
              Престань о нем стенать!
              Ликуй, ликуй со мною.
         Филиса мне дала венок,
    Смотри, в венке моем прекрасный сей цветок1,
    Который, в смертных быв, был пленен сам собою.
              Тебе венок сей мил2,
    Ты видишь в нем того, кто грудь твою пронзил,
    А мне он мил за то, что та его сплетала
              И та мне даровала,
    Которая мою свободу отняла,
    Но в воздаяние мне сердце отдала.
              Пастушки, я позабываю
              Часы, как я грустил, стеня,
              Опять в свирель свою взыграю,
    Опять в своих кругах увидите меня.
              Как солнечны лучи полдневны
              Поспустятся за древеса,
         И прохладятся жарки небеса,
    Воспойте песни здесь, но песни не плачевны.
    Уже моя свирель забыла томный глас.
              Вспевайте радости и смехи
              И всякие в любви утехи,
              Которы восхищают вас.
    Уже нельзя гласить, пастушки, мне иного,
    А радости играть свирель моя готова.

    <1755>

    Примечания
    1. Смотри, в венке моем... — Цветок, о котором идет речь,— нарцисс; см. в «Словаре мифологических имен» «Нарцисс» и «Эхо». Обратно
    2. Тебе венок сей мил... — обращение к ореаде Эхо. Обратно

    А.П. Сумароков. Избранные произведения.
    Библиотека поэта. Большая серия.
    Ленинград: Советский писатель, 1957.


    * * *

         Пойте, птички, вы свободу,
         Пойте красную погоду;
         Но когда бы в рощах сих,
         Ах, несносных мук моих
         Вы хоть соту часть имели,
         Больше б вы не пели.

    Мчит весна назад прежни красоты,
    Луг позеленел, сыплются цветы.
         Легки ветры возлетают,
         Розы плен свой покидают,
         Тают снеги на горах,
         Реки во своих брегах,
         Веселясь, струями плещут.
         Всё пременно. Только мне
         В сей печальной стороне
         Солнечны лучи не блещут.

    О потоки, кои зрели радости мои,
    Рощи и пещеры, холмы, все места сии!
    Вы-то видели тогда, как я веселился,
    Ныне, ах! того уж нет, я тех дней лишился.
         Вы-то знаете одни,
         Сносно ль без Кларисы ныне
         Пребывать мне в сей пустыне
         И иметь такие дни.

    Земледелец в жаркий полдень отдыхает
    И в тени любезну сладко вспоминает,
         В день трудится над сохой,
         Ввечеру пойдет домой
         И в одре своей любезной
         Засыпает по трудах;
         Ах! а мне в сей жизни слезной
         Не видать в своих руках
         Дорогой Кларисы боле,
         Только тень ея здесь в поле.

         Древеса, я в первый раз
         Жар любви познал при вас;
         Вы мне кажетеся сиры,
         К вам уж сладкие зефиры
         С смехами не прилетят,
         Грации в листах оплетенных,
         Глаз лишася драгоценных,
         Завсегда о них грустят.

         Ах, зачем вы приходили,
         Дни драгие, ах, зачем!
         Лучше б вы мне не манили
         Счастием в жилище сем.
         За немногие минуты
         Дни оставши стали люты,
         И куда я ни пойду,-
         Ни в приятнейшей погоде,
         Ни в пастушьем короводе
         Я утехи не найду.

         Где ты, вольность золотая,
         Как Кларисы я не знал,
         А когда вздыхати стал,
         Где ты, где ты, жизнь драгая!

         Не смотрю я на девиц,
         Не ловлю уже силками
         Я, прикармливая, птиц,
         Не гоняюсь за зверями
         И не ужу рыб; грущу,
         Ни на час не испущу,
         Больше в сих местах незримой,
         Из ума моей любимой.

    <1756>

    А.П. Сумароков. Избранные произведения.
    Библиотека поэта. Большая серия.
    Ленинград: Советский писатель, 1957.


    НА СМЕРТЬ СЕСТРЫ АВТОРОВОЙ Е. П. БУТУРЛИНОЙ

    Стени ты, дух, во мне! стени, изнемогая!
    Уж нет тебя, уж нет, Элиза дорогая!
    Во младости тебя из света рок унес.
    Тебя уж больше нет. О день горчайших слез!
    Твоею мысль моя мне смертью не грозила.
    О злая ведомость1! Ты вдруг меня сразила.
    Твой рок судил тебе в цветущих днях умреть,
    А мой сказать "прости" и ввек тебя не зреть.
    Как я Московских стен, спеша к Неве, лишался,
    Я плакал о тебе, однако утешался,
    И жалость умерял я мысленно судьбой,
    Что я когда-нибудь увижуся с тобой.
    Не совершилось то, ты грудь мою расшибла.
    О сладкая моя надежда, ты погибла!
    Как мы прощалися, не думали тогда,
    Что зреть не будем мы друг друга никогда,
    Но жизнь твоя с моей надеждою промчалась.
    О мой несчастный век! Элиза, ты скончалась!
    Оставила ты всех, оставила меня,
    Любовь мою к себе в мученье пременя.
    Без утешения я рвуся и рыдаю;
    Но знать не будешь ты вовек, как я страдаю.
    Смертельно мысль моя тобой огорчена;
    Элиза, ты со мной навек разлучена.
    Когда к другой отсель ты жизни прелетаешь,
    Почто уже в моей ты мысли обитаешь
    И представляешься смятенному уму,
    К неизреченному мученью моему?
    Чувствительно в мое ты сердце положенна,
    И живо в памяти моей изображенна:
    Я слышу голос твой, и зрю твою я тень.
    О лютая напасть! презлополучный день!
    О слух! противный слух! известие ужасно!
    Пролгися2; ах, но то и подлинно и ясно!
    Крепись, моя душа! Стремися то снести!
    Элиза, навсегда, любезная, прости!

    <1759>

    Примечания
    Впервые опубликовано под заглавием «Элегия».
    1. Злая ведомость — печальная весть. Обратно
    2. Пролгися — окажись ложным. Обратно

    А.П. Сумароков. Избранные произведения.
    Библиотека поэта. Большая серия.
    Ленинград: Советский писатель, 1957.


    К Г. ДМИТРЕВСКОМУ НА СМЕРТЬ Ф. Г. ВОЛКОВА

    Котурна1 Волкова пресеклися часы.
    Прости, мой друг, навек, прости, мой друг любезный!
    Пролей со мной поток, о Мельпомена, слезный,
    Восплачь и возрыдай и растрепли власы!
    Мой весь мятется дух, тоска меня терзает,
    Пегасов предо мной источник2 замерзает.
    Расинов я теятр явил, о россы, вам;
    Богиня3, а тебе поставил пышный храм;
    В небытие теперь сей храм перенесется,
    И основание его уже трясется.
    Се смысла моего и тщания плоды,
    Се века целого прилежность и труды!
    Что, Дмитревский, зачнем мы с сей теперь судьбою4?!
    Расстался Волков наш со мною и с тобою,
    И с музами навек. Воззри на гроб его,
    Оплачь, оплачь со мной ты друга своего,
    Которого, как нас, потомство не забудет!
    Переломи кинжал5; теятра уж не будет.
    Простись с отторженным от драмы и от нас,
    Простися с Волковым уже в последний раз,
    В последнем как ты с ним игрании6 прощался,
    И молви, как тогда Оскольду извещался,
    Пустив днесь горькие струи из смутных глаз:
    "Коликим горестям подвластны человеки7!
    Прости, любезный друг, проспи, мой друг, навеки!"

    <1763>

    Примечания
    Ф. Г. Волков умер в Москве 5 апреля 1763 г., заболев во время уличного маскарада «Торжествующая Минерва». В книге «А. П. Сумароков. Полное собрание всех сочинений». М., 1781, ч. 9, стр. 77, напечатана эта же ода с изменением порядка первых четырех стихов. Четвертый (прежний первый) стих звучит там так: «Навеки Волкова пресеклися часы».
    1. Котурн — у античных актеров высокая обувь, увеличивавшая их рост. Здесь — в значении: актерская профессия. Обратно
    2. Пегасов источник — Иппокрена. Обратно
    3. Богиня — муза трагедии Мельпомена. Обратно
    4. Что, Дмитревский, зачнем... — Фамилию актера и писателя Дмитревского Сумароков произносил и с ударением на первом слоге (как в данном стихотворении) и на втором. Обратно
    5. Переломи кинжал. — Эмблемой трагедии являлись кинжал и маска. Обратно
    6. В последнем [...] игрании. — Последнее выступление Ф. Г. Волкова состоялось 29 января 1763 г. в трагедии Сумарокова «Семира». Обратно
    7. Коликим горестям... — Стихи из реплики Ростислава в той же трагедии (д. V, явление последнее). Ростислава играл Дмитревский. Обратно

    А.П. Сумароков. Избранные произведения.
    Библиотека поэта. Большая серия.
    Ленинград: Советский писатель, 1957.


    * * *

    Страдай, прискорбный дух! Терзайся, грудь моя!
    Несчастливее всех людей на свете я!
    Я счастья пышного сыскать себе не льстился
    И от рождения о нем не суетился;
    Спокойствием души одним себе ласкал:
    Не злата, не сребра, но муз одних искал.
    Без провождения я к музам пробивался1
    И сквозь дремучий лес к Парнасу прорывался.
    Преодолел я труд, увидел Геликон;
    Как рай, моим очам вообразился он.
    Эдемским звал его я светлым вертоградом,
    А днесь тебя зову, Парнас, я мрачным адом;
    Ты мука фурий мне, не муз ты мне игра.
    О бедоносная, противная гора2,
    Подпора моея немилосердой части,
    Источник и вина всея моей напасти,
    Плачевный вид очам и сердцу моему,
    Нанесший горести бесчисленны ему!
    Несчастен был тот день, несчастнейша минута,
    Когда по строгости и гневу рока люта,
    Польстив утехою и славою себе,
    Ногою в первый раз коснулся я тебе.
    Крылатый мне там конь был несколько упорен,
    Но после стал Пегас обуздан и покорен.
    Эрата перва мне воспламенила кровь3,
    Я пел заразы глаз и нежную любовь;
    Прелестны взоры мне сей пламень умножали,
    Мой взор ко взорам сим, стихи ко мне бежали.
    Стал пети я потом потоки, берега,
    Стада и пастухов, и чистые луга4.
    Ко Мельпомене я впоследок обратился
    И, взяв у ней кинжал5, к теятру я пустился.
    И, музу лучшую, к несчастью, полюбя,
    Я сей, увы! я сей кинжал вонжу в себя,
    И окончаю жизнь я прежнею забавой,
    Довольствуясь одной предбудущею славой,
    Которой слышати не буду никогда.
    Прожив на свете век, я сетую всегда,
    Когда лишился я прекрасной Мельпомены6
    И стихотворства стал искати перемены,
    Де-Лафонтен, Эсоп в уме мне были вид.
    Простите вы, Расин, Софокл и Еврипид;
    Пускай, Расин, твоя Монима жалко стонет,
    Уж нежная любовь ея меня не тронет.
    Орестова сестра7 пусть варвара клянет,
    Движения, Софокл, во мне нимало нет.
    С супругом, плача, пусть прощается Альцеста8,
    Не сыщешь, Еврипид, в моем ты сердце места,
    Аристофан и Плавт, Терентий, Молиер,
    Любимцы Талии и комиков пример,
    Едва увидели меня в парнасском цвете,
    Но всё уж для меня кончается на свете.
    Не буду драм писать, не буду притчей плесть,
    И на Парнасе мне противно всё, что есть.
    Не буду я писать! Но - о несчастна доля!
    Во предприятии моя ли этом воля?
    Против хотения мя музы привлекут,
    И мне решение другое изрекут.
    Хочу оставить муз и с музами прощаюсь,
    Прощуся с музами и к музам возвращаюсь:
    Любовницею так любовник раздражен,
    Который многи дни был ею заражен,
    Который покидать навек ее печется
    И в самый оный час всем сердцем к ней влечется.
    Превредоносна мне, о музы, ваша власть!
    О бесполезная и пагубная страсть,
    Которая стихи писать меня учила!
    Спокойство от меня ты вечно отлучила,
    Но пусть мои стихи презренье мне несут,
    И музы кровь мою, как фурии, сосут,
    Пускай похвалятся надуты оды громки9,
    А мне хвалу сплетет Европа и потомки.

    <1768>

    Примечания
    1. Без провождения я к музам пробивался. — Вопреки истине, Сумароков утверждает здесь, что его творчество развивалось независимо от деятельности его предшественников Тредиаковского и Ломоносова. Обратно
    2. О бедоносная, противная гора! — Парнас. Обратно
    3. Эрата перва мне воспламенила кровь. — Сумароков имеет в виду свои ранние любовные песни. Обратно
    4. Стал пети я потом... — Речь идет об эклогах Сумарокова. Обратно
    5. И взяв у ней кинжал. — Эмблемы трагедии: кинжал и маска. Обратно
    6. Когда лишился я прекрасной Мельпомены. — Сумароков был отстранен от должности директора Российского театра 13 июня 1761 г. После этого он усиленно стал писать сатирические басни и через год, в июле 1762 г., сдал в печать сразу две книги «Притч». Обратно
    7. Орестова сестра — Электра, героиня одноименной трагедии Софокла. Обратно
    8. Альцеста — Алкеста, героиня одноименной трагедии Еврипида. Обратно
    9. Пускай похвалятся надуты оды громки. — Имеются в виду оды В. П. Петрова. Обратно

    А.П. Сумароков. Избранные произведения.
    Библиотека поэта. Большая серия.
    Ленинград: Советский писатель, 1957.


    * * *

    Все меры превзошла теперь моя досада.
    Ступайте, фурии, ступайте вон из ада,
    Грызите жадно грудь, сосите кровь мою!
    В сей час, в который я терзаюсь, вопию,
    В сей час среди Москвы "Синава" представляют1
    И вот как автора достойно прославляют:
    "Играйте,- говорят,- во мзду его уму,
    Играйте пакостно за труд назло ему!"
    Сбираются ругать меня враги и други.
    Сие ли за мои, Россия, мне услуги?
    От стран чужих во мзду имею не сие.
    Слезами я краплю, Вольтер, письмо твое.
    Лишенный муз, лишусь, лишуся я и света.
    Екатерина, зри! Проснись, Елисавета!
    И сердце днесь мое внемлите вместо слов!
    Вы мне прибежище, надежда и покров;
    От гроба зрит одна, другая зрит от трона:
    От них и с небеси мне будет оборона,
    О боже, видишь ты, колика скорбь моя,
    Зришь ты, в коликом днесь отчаянии я,
    Терпение мое преходит за границы,
    Подвигни к жалости ты мысль императрицы!
    Избави ею днесь от варварских мя рук
    И от гонителей художеств и наук!
    Невежеством они и грубостию полны.
    О вы, кропящие Петрополь невски волны,
    Сего ли для, ах, Петр храм музам основал.
    Я суетно на вас, о музы, уповал!
    За труд мой ты, Москва, меня увидишь мертва:
    Стихи мои и я наук злодеям жертва.

    <1770>

    Примечания
    Эта элегия была написана Сумароковым в связи с крупным столкновением его с московским главнокомандующим П. С. Салтыковым. Сумароков возражал против постановки своей трагедии «Синав и Трувор» ввиду того, что актриса Е. Иванова, исполнявшая главную роль, была пьяна и не могла приехать на генеральную репетицию. Гр. Салтыков, покровительствовавший актрисе, настоял на постановке спектакля. Сумароков написал жалобу Екатерине II, которая ответила ему недоброжелательно и копию письма отправила Салтыкову, распространившему известия об этом по Москве.
    1. В сей нас среди Москвы «Синава» представляют. — Трагедия «Синав и Трувор» шла вопреки желанию Сумарокова 30 января 1770 г. Обратно

    А.П. Сумароков. Избранные произведения.
    Библиотека поэта. Большая серия.
    Ленинград: Советский писатель, 1957.


    КО СТЕПАНУ ФЕДОРОВИЧУ УШАКОВУ,
    ГУБЕРНАТОРУ САНКТПЕТЕРБУРГСКОМУ,
    НА ПРЕСТАВЛЕНИЕ
    ГРАФА АЛЕКСЕЯ ГРИГОРЬЕВИЧА РАЗУМОВСКОГО

    Пущенное тобой письмо ко сей стране1,
    Мой друг, уже дошло, уже дошло ко мне.
    Дошло, и мне во грудь и в сердце меч вонзило,
    Как молнией меня и громом, поразило.
    Хочу ответствовать, ничто на ум нейдет.
    Примаюсь за перо, перо из рук падет.
    Одну с другою мысль неволею мешаю
    И током горьких слез бумагу орошаю.
    Прощаюся, о граф, с тобою навсегда
    И не увижуся с тобою никогда!
    Три месяца прошло, как я с тобой расстался,
    Три месяца мне ты в очах моих мечтался,
    В болезни, в слабости, сто в день стенящий раз,
    И сей в Петрополе последний самый час,
    В который у тебя был я перед глазами.
    Ты очи наполнял, прощаяся, слезами,
    Вручая о себе ко памяти мне знак,
    Хотя бы поминал тебя я, граф, и так.
    Взирая на него, колико слез я трачу!
    Рыдаю и стеню, терзаюся и плачу.
    О мой любезный граф! Ты весь свой прожил век,
    Как должен проживать честнейший человек.
    Любимцы царские, в иных пределах света,
    Пред вышним предстают нередко без ответа.
    О тайные судьбы! Сего уж мужа нет.
    И, может быть, еще какой злодей живет2
    В глубокой старости, в покое и забаве,
    Во изобилии и в пышной мнимой славе,
    Не числя, сколько он людей перегубил
    И сколько он господ, ругаясь, истребил,
    Не внемля совести ни малыя боязни,
    И кровью их багрил места от смертной казни,
    Во удивление, что бог ему терпел
    И весь народ на то в молчании смотрел.
    А сей умерший муж тиранством не был страстен
    И сильной наглости нимало не причастен,
    С презрением смотря, когда ему кто льстил,
    И собственной своей досады он не мстил,
    Степенью высоты вовек не величался
    И добродетелью единой отличался.
    Екатериною он был за то храним,
    И милости ея до гроба были с ним.
    Не требовал ему никто от бога мести,
    Никто б его, никто не прикоснулся чести.
    Как разве некто бы носящий в сердце яд,
    Какого б варвара изверг на землю ад.
    Но уж, любезный граф, и он тебя не тронет.
    Прости!.. падет перо, и дух мой горько стонет.
    Admin

    Работа/Хоббистихи ру, вк, вконтакте

    Сообщение   в 29th Август 2020, 20:48

    <1771>

    Примечания
    В марте 1771 г. Сумароков, временно находившийся в Петербурге и живший у гр. А. Г. Разумовского, своего прежнего начальника, возвратился в Москву, куда переселился в 1769 г. 6 июля 1771 г. А. Г. Разумовский умер. Ушаков Степан Федорович (1706—177(?)) — сенатор, писатель по экономическим вопросам. Разумовский Алексей Григорьевич (1709—1771) — фаворит Елизаветы Петровны, начальник Сумарокова в начале его служебной деятельности и покровитель его во вторую половину жизни.
    1. Ко сей стране — Москве. Обратно
    2. И, может быть, еще какой злодей живет... — Вероятно, намек на герцога курляндского И.-Э. Бирона (1690—1772), в царствование Анны Иоанновны жестоко преследовавшего своих политических врагов («бироновщина»). Бирон жил в это время в Курляндии в г. Митаве (ныне Елгава). Обратно

    А.П. Сумароков. Избранные произведения.
    Библиотека поэта. Большая серия.
    Ленинград: Советский писатель, 1957.


    * * *

    Уже ушли от нас играния и смехи...
    Предай минувшие забвению утехи!
    Пусть буду только я крушиться в сей любви,
    А ты в спокойствии и в радостях живи!
    Мне кажется, как мы с тобою разлучились,
    Что все противности на мя воополчились
    И ото всех сторон, стесненный дух томя,
    Случаи лютые стремятся здесь на мя
    И множат сердца боль во неисцельной ране.
    Так ветры шумные на гордом океане
    Ревущею волной пресильно в судно бьют
    И воду с пеною в него из бездны льют.

    <1774>

    Примечания
    Стихотворение представляет собой переработанную и сокращенную редакцию раннего сочинения «Элегия», написанного в 1759 г. по поводу развода с первой женой.

    А.П. Сумароков. Избранные произведения.
    Библиотека поэта. Большая серия.
    Ленинград: Советский писатель, 1957.


    * * *

    Другим печальный стих рождает стихотворство,
    Когда преходит мысль восторгнута в претворство,
    А я действительной терзаюся тоской:
    Отъята от меня свобода и покой.
    В сей злой, в сей злейший час любовь, мой друг, тревожит,
    И некий лютый гнев сие смятенье множит.
    Лечу из мысли в мысль, бегу из страсти в страсть,
    Природа над умом приемлет полну власть;
    Но тщетен весь мой гнев: ее ли ненавижу?!
    Она не винна в том, что я ее не вижу,
    Сержуся, что не зрю! Но кто виновен тем?!
    Причина мне случай в несчастии моем.
    Напрасно на нее рождается досада;
    Она бы всякий час со мной быть купно рада.
    Я верен ей, но что имею из того?!
    Я днесь от беспокойств терпенья моего,
    Лишенный всех забав, ничем не услаждаюсь,
    Стараюсь волен быть и больше побеждаюсь,
    В отчаяньи, в тоске терпя мою беду,
    С утра до вечера покойной ночи жду,
    Хожу, таская грусть чрез горы, долы, рощи,
    И с нетерпением желаю темной нощи,
    Брожу по берегам и прехожу леса,
    Нечувственна земля, не видны небеса.
    Повсюду предо мной моей любезной очи,
    Одна она в уме. Дождався тихой ночи,
    Глаза хочу сомкнуть во тихие часы,
    Сомкну, забудуся. Но, ах! ея красы
    И очи сомкнуты сквозь веки проницают
    И с нежностью мое там имя восклицают.
    Проснувся, я ловлю ея пустую тень
    И, осязая мрак, желаю, чтоб был день.
    Лишася сладка сна и мояся слезами,
    Я суетно ищу любезную глазами.
    Бегу во все страны, во всех странах грущу,
    Озлюсь и стану полн лютейшия досады,
    Но только вспомяну ея приятны взгляды,
    В минуту, я когда сержусь, как лютый лев,
    В нежнейшую любовь преходит пущий гнев.

    <1774>

    А.П. Сумароков. Избранные произведения.
    Библиотека поэта. Большая серия.
    Ленинград: Советский писатель, 1957.


    К Г. ДМИТРЕВСКОМУ
    НА СМЕРТЬ ТАТИАНЫ МИХАЙЛОВНЫ ТРОЕПОЛЬСКОЙ,
    ПЕРВОЙ АКТРИСЫ ИМПЕРАТОРСКОГО ПРИДВОРНОГО ТЕАТРА


    В сей день скончалася, и нет ея теперь,
    Прекрасна женщина и Мельпомены дщерь,
    И охладели уж ея младые члены,
    И Троепольской нет, сей новыя Ильмены1.
    Элиза2 да живет на свете больше лет,
    Она осталася, но Троепольской нет.
    Живущие игрой к увеселенью света,
    Ей память вечная, Элизе многи лета!
    Да веселит она игрою наш народ;
    И чтобы мир изрек: "Элизе сотый год!"
    А ты, мой верный друг, игравший нам Мстислава,
    Кем днесь умножилась моя в России слава,
    Старайся, чтобы наш театр не пал навек.
    А так - как жалостный и добрый человек -
    Восплачь, восплачь о той со мной и воспечались,
    Которой роли все на свете скончались!

    18 июня 1774

    Примечания
    Под стихотворением есть дата — 18 июня 1774. Это почти единственный случай датировки произведения самим Сумароковым.
    1. Сей новыя Ильмены. Троепольская (174(?)—1774) считалась лучшей исполнительницей роли Ильмены в трагедии Сумарокова «Синав и Трувор». Она умерла (по-видимому, от разрыва сердца) в своей артистической уборной перед началом спектакля — первой постановки трагедии Сумарокова «Мстислав», в которой роль главного героя играл Дмитревский. Обратно
    2. Елиза — Е. Ф. Иванова, актриса, сначала игравшая первые роли в Москве, а после смерти Троепольской переведенная в Петербург. С Е. Ф. Ивановой Сумароков сперва был в плохих отношениях (см. примеч. к элегии «Все меры превзошла теперь моя досада..») Обратно

    А.П. Сумароков. Избранные произведения.
    Библиотека поэта. Большая серия.
    Ленинград: Советский писатель, 1957.


    СОНЕТ

    О существа состав, без образа смешенный,
    Младенчик, что мою утробу бременил,
    И, не родясь еще, смерть жалостно вкусил
    К закрытию стыда девичества лишенной!

    О ты, несчастный плод, любовью сотворенный!
    Тебя посеял грех, и грех и погубил.
    Вещь бедная, что жар любви производил!
    Дар чести, горестно на жертву принесенный!

    Я вижу в жалобах тебя и во слезах.
    Не вображайся ты толь живо мне в глазах,
    Чтоб меньше беспокойств я, плачуща, имела.

    То два мучителя старались учинить:
    Любовь, сразивши честь, тебе дать жизнь велела,
    А честь, сразив любовь, велела умертвить.

    <1755>

    А.П. Сумароков. Избранные произведения.
    Библиотека поэта. Большая серия.
    Ленинград: Советский писатель, 1957.


    СОНЕТ

           На отчаяние

    Жестокая тоска, отчаяния дочь!
    Не вижу лютыя я жизни перемены:
    В леса ли я пойду или в луга зелены,
    Со мною ты везде и не отходишь прочь,

    Пугаюся всего, погибла сердца мочь.
    И дома, где живу, меня стращают стены.
    Терзай меня, тоска, и рви мои ты члены,
    Лишай меня ума, дух муча день и ночь!

    Препровождаю дни единою тоскою;
    К чему ж такая жизнь, в которой нет покою,
    И можно ли тогда бояться умереть?

    Я тщетно в жалобах плоды сыскать желаю.
    К тебе, о боже мой, молитву воссылаю,
    Не дай невинного в отчаянии зреть!

    <1768>

    А.П. Сумароков. Избранные произведения.
    Библиотека поэта. Большая серия.
    Ленинград: Советский писатель, 1957.


    БАЛЛАД

    Смертельного наполнен яда,
    В бедах младой мой век течет.
    Рвет сердце всякий день досада
    И скорбь за скорбью в грудь влечет,
    Подвержен я несчастья власти,
    Едва креплюся, чтоб не пасти.

    Ты в жизни мне одна отрада,
    Одна утеха ты, мой свет!
    За горести мне ты награда,
    Котору счастье мне дает,
    Мне в жизни нет иныя сласти.
    Тобой сношу свирепство части1.

    В крови твоей, драгая, хлада
    Ко мне ни на минуту нет.
    Бодрюсь одним приятством взгляда,
    Как рок все силы прочь берет.
    Пускай сберутся все напасти,
    Лишь ты тверда пребуди в страсти.

    <1755>

    Примечания
    Баллада — в поэзии романских народов стихотворение из трех строф по восемь стихов и дополнительной строфы в четыре стиха («посылка») с определенными принципами рифмовки. У Сумарокова «баллад» состоит из трех строф по шесть стихов с выдержанными во всем стихотворении рифмами (схема: абабвв).
    1. Свирепство части — свирепость своей участи. Обратно

    А.П. Сумароков. Избранные произведения.
    Библиотека поэта. Большая серия.
    Ленинград: Советский писатель, 1957.


    РОНДО

    Не думай ты, чтоб я других ловила
    И чью бы грудь я взором уязвила.
    Напрасно мне пеняешь ты, грубя.
    Я та же всё. Не возмущай себя,
    Хотя твое я сердце растравила.
    Любовь меня еще не изрезвила,
    Неверности мне в сердце не вдавила.
    И что горю другим я кем, любя,
    Не думай ты.
    Изменою я мыслей не кривила,
    Другим любви я сроду не явила,
    Свободу кем и сердце погубя,
    Твой страхом дух я тщетно удивила,
    Но, чтоб любить я стала и тебя,
    Не думай ты.

    <1759>

    Примечания
    Рондо — стихотворение, состоящее из 15 стихов, представляющих два куплета (схема: ааббааабв, аабабв).

    А.П. Сумароков. Избранные произведения.
    Библиотека поэта. Большая серия.
    Ленинград: Советский писатель, 1957.


    СТАНС

    Сам себя я ненавижу,
    Не страшуся ничего;
    Окончания не вижу
    Я страданья моего.
       Сердце стонет,
       Взор мой тонет
    Во слезах и день и ночь.
       Дух томится,
       Солнце тьмится,
    В полдень убегая прочь.

    Скройся, солнце, ты навеки,
    Скройся, солнце, от меня!
    Проливайтеся, слез реки,
    Горький ток из глаз гоня!
       Я несчастен,
       Всем причастен
    Мукам, кои в свете есть!
       Все имею;
       Не умею
    Более терзанья несть.

    Разрываются все члены,
    И теснится грудь моя.
    Я не зрю бедам премены
    И не жду уже ея.
       И такою
       Злой тоскою
    Во отчаянье введен,
       Что я люту
       Ту минуту
    Проклинаю, как рожден.

    Во стенании и плаче
    Я еще тужу о том,
    И тужу всего я паче,
    Что родился не скотом;
       Кроме славы,
       Все б забавы
    Были в области моей.
       Гнанный псами,
       Я б лесами
    Сокрывался от людей.

    Ах, а ныне где сокрыться
    От злодеев я могу?
    Разве в землю мне зарыться,
    Коль от них не убегу?
       Иль, о горе!
       В бурно море
    Мне низвергнуться к водам
       И в пучине,
       В сей кручине,
    Обрести конец бедам!

    Что во славе, коль покою
    Я не вижу никогда,
    И несносною тоскою
    Я терзаюся всегда?
       Что в отраду,
       Мне в награду,
    Вечной славы ожидать
       Тьмы в утробе,
       Мне во гробе,
    Коей вечно не видать?

    Поспешай, драгая вечность,
    Узы ты мои претерть1!
    И в покойну бесконечность
    Воведи меня ты, смерть!
       Сердцу больно,
       Так довольно
    Злому счастию служить.
       Если в скуке
       Жить и в муке,
    Так на что на свете жить?

    О тебе одной болею,
    Дорогая, тя любя,
    И тебя одной жалею.
    Я жалею лишь тебя.
       Я крушуся,
       Что лишуся
    Я любезной навсегда,
       И судьбою
       Я с тобою
    Не увижусь никогда.

    <1768>

    Примечания
    1. Узы ты мои претерть — перетереть, уничтожить связывающие меня цепи или толстые веревки. Обратно

    А.П. Сумароков. Избранные произведения.
    Библиотека поэта. Большая серия.
    Ленинград: Советский писатель, 1957.


    * * *

    Уже восходит солнце, стада идут в луга,
    Струи в потоках плещут в крутые берега.
    Любезная пастушка овец уж погнала
    И на вечер сегодни в лесок меня звала.

    О темные дубровы, убежище сует!
    В приятной вашей тени мирской печали нет;
    В вас красные лужайки природа извела
    Как будто бы нарочно, чтоб тут любовь жила.

    В сей вечер вы дождитесь под тень меня свою,
    А я в вас буду видеть любезную мою.
    Под вашими листами я счастлив уж бывал
    И верную пастушку без счету целовал.

    Пройди, пройди, скоряе, ненадобный мне день,
    Мне свет твой неприятен, пусть кроет ночи тень.
    Спеши, дражайший вечер, о время, пролетай!
    А ты уж мне, драгая, ни в чем не воспрещай.

    <1755>

    А.П. Сумароков. Избранные произведения.
    Библиотека поэта. Большая серия.
    Ленинград: Советский писатель, 1957.


    ЭПИГРАММА

    Окончится ль когда парнасское роптанье?
    Во драме скаредной явилось "Воспитанье",
    Явилося еще сложение потом:
    Богини дыни жрут, Пегас стал, видно, хром,
    А ныне этот конь, шатаяся, тупея,
    Не скачет, не летит - ползет, тащит "Помпея".

    <1774>

    А.П. Сумароков. Избранные произведения.
    Библиотека поэта. Большая серия.
    Ленинград: Советский писатель, 1957.


    ЭПИГРАММА

       Хотя, Марназов, ты и грешен,
       Еще, однако, не повешен.
       Но болен ты, лежа при смерти;
    Так, видно, не палач возьмет тебя, да черти.

    А.П. Сумароков. Избранные произведения.
    Библиотека поэта. Большая серия.
    Ленинград: Советский писатель, 1957.


    ЭПИГРАММА

    Грабители кричат: "Бранит он нас!"
    Грабители! Не трогаю я вас,
    Не в злобе - в ревности к отечеству дух стонет;
    А вас и Ювенал сатирою не тронет.
         Тому, кто вор,
         Какой стихи укор?
    Ворам сатира то: веревка и топор.

    А.П. Сумароков. Избранные произведения.
    Библиотека поэта. Большая серия.
    Ленинград: Советский писатель, 1957.


    ЭПИГРАММА

    Младенец молоко у матери сосет,
    И за это он мать еще и больше любит;
    За что же откупщик бесчестие несет,
         Что он отечество сосет?
    И он свою любовь к отечеству сугубит.
    Младенец матери сосаньем не вредит,
    Ни он отечества, что он его цедит.

    А.П. Сумароков. Избранные произведения.
    Библиотека поэта. Большая серия.
    Ленинград: Советский писатель, 1957.


    ЭПИТАФИЯ

    На месте сем лежит презнатный дворянин.
    Был очень он богат, имел великий чин.
    Что здесь ни сказано, всё сказано без лести?
    Довольно ли того к его бессмертной чести?

    <1755>

    А.П. Сумароков. Избранные произведения.
    Библиотека поэта. Большая серия.
    Ленинград: Советский писатель, 1957.


    ЭПИТАФИЯ

    Прохожий! Обща всем живущим часть моя:
    Что ты, и я то был; ты будешь то, что я.

    <1755>

    А.П. Сумароков. Избранные произведения.
    Библиотека поэта. Большая серия.
    Ленинград: Советский писатель, 1957.


    ЭПИТАФИЯ

    Два брата здесь лежат: один во весь свой век
    Был честный, а притом несчастный человек.
    Другой с бездельствами век прожил неразлучно
    И жил по саму смерть свою благополучно.
    Не воздан праведник, без казни умер плут,-
    Конечно, будет нам еще по смерти суд.

    <1756>

    А.П. Сумароков. Избранные произведения.
    Библиотека поэта. Большая серия.
    Ленинград: Советский писатель, 1957.


    ЭПИТАФИЯ

    Под камнем сим лежит богатства собиратель,
    Который одному богатству был приятель,
    Он редко вспоминал, что жизнь его кратка,
    И часто вспоминал, что жизнь его сладка.

    Осталось на земли его богатство цело,
    И съедено в земли его червями тело;
    Им нужды нет, каков был прежде он богат.
    И тако ничего не снес с собой во ад.

    <1758>

    А.П. Сумароков. Избранные произведения.
    Библиотека поэта. Большая серия.
    Ленинград: Советский писатель, 1957.


    ЭПИТАФИЯ

    Мужик не позабудет,
    Как кушал толокно,
    И посажен хоть будет
    За красное сукно.

    <1759>

    А.П. Сумароков. Избранные произведения.
    Библиотека поэта. Большая серия.
    Ленинград: Советский писатель, 1957.


    ЭПИТАФИЯ

    На месте сем лежит безмерно муж велик,
    А именно зловредный откупщик.
    Реками золото ему стекалось ко рту
    И, душу озлатив, послало душу к черту.

    <1760>

    А.П. Сумароков. Избранные произведения.
    Библиотека поэта. Большая серия.
    Ленинград: Советский писатель, 1957.


    ЭПИТАФИЯ

    Под камнем сим лежит Фирс Фирсович Гомер,
    Который пел, не знав галиматии мер.
    Великого воспеть он мужа устремился:
    Отважился, дерзнул, запел - и осрамился,
    Оставив по себе потомству вечный смех.
    Он море обещал, а вылилася лужа.
    Прохожий! Возгласи к душе им пета мужа:
    Великая душа, прости вралю сей грех!

    1761(?)

    А.П. Сумароков. Избранные произведения.
    Библиотека поэта. Большая серия.
    Ленинград: Советский писатель, 1957.


    ЭПИТАФИЯ

    Подьячий здесь зарыт, нашел который клад;
    У бедных он людей пожитков поубавил,
    Однако ничего не снес с собой во ад,
    Но всё имение на кабаке оставил.

    А.П. Сумароков. Избранные произведения.
    Библиотека поэта. Большая серия.
    Ленинград: Советский писатель, 1957.


    * * *

    Благополучны дни
    Нашими временами;
    Веселы мы одни,
    Хоть нет и женщин с нами:
    Честности здесь уставы,
    Злобе, вражде конец,
    Ищем единой славы
    От чистоты сердец.

    Гордость, источник бед,
    Распрей к нам не приводит,
    Споров меж нами нет,
    Брань нам и в ум не входит;
    Дружба, твои успехи
    Увеселяют нас;
    Вот наши все утехи,
    Благословен сей час.

    Мы о делах чужих
    Дерзко не рассуждаем
    И во словах своих
    Света не повреждаем;
    Все тако человеки
    Должны себя явить,
    Мы золотые веки
    Тщимся возобновить.

    Ты нас, любовь, прости,
    Нимфы твои прекрасны
    Стрелы свои внести
    В наши пиры не властны;
    Ты утех не умножишь
    В братстве у нас, любовь,
    Только лишь востревожишь
    Ревностью дружню кровь.

    Только не верь тому,
    Что мы твои злодеи:
    Сродны ли те уму,
    Чистым сердцам затеи?
    Мы, приобщая мира
    Сладости дар себе,
    Только пойдем из пира
    Подданны все тебе.

    1730-е годы

    А.П. Сумароков. Избранные произведения.
    Библиотека поэта. Большая серия.
    Ленинград: Советский писатель, 1957.


    * * *

    О места, места драгие!
    Вы уже немилы мне.
       Я любезного не вижу
       В сей прекрасной стороне.
       Он от глаз моих сокрылся,
       Я осталася страдать
       И, стеня, не о любезном -
       О неверном воздыхать.

    Он игры мои и смехи
    Превратил мне в злу напасть,
       И, отнявши все утехи,
       Лишь одну оставил страсть.
       Из очей моих лиется
       Завсегда слез горьких ток,
       Что лишил меня свободы
       И забав любовных рок.

    По долине сей текущи
    Воды слышали твой глас,
       Как ты клялся быть мне верен,
       И зефир летал в тот час.
       Быстры воды пробежали,
       Легкий ветер пролетел,
       Ах! и клятвы те умчали,
       Как ты верен быть хотел.

    Чаю, взор тот, взор приятный,
    Что был прежде мной прельщен,
       В разлучении со мною
       На иную обращен;
       И она те ж нежны речи
       Слышит, что слыхала я,
       Удержися, дух мой слабый,
       И крепись, душа моя!

    Мне забыть его не можно
    Так, как он меня забыл;
       Хоть любить его не должно,
       Он, однако, всё мне мил.
       Уж покою томну сердцу
       Не имею никогда;
       Мне прошедшее веселье
       Вображается всегда.

    Весь мой ум тобой наполнен,
    Я твоей привыкла слыть,
       Хоть надежды я лишилась,
       Мне нельзя престать любить.
       Для чего вы миновались,
       О минуты сладких дней!
       А минув, на что остались
       Вы на памяти моей.

    О свидетели в любови
    Тайных радостей моих!
       Вы то знаете, о птички,
       Жители пустыней сих!
       Испускайте глас плачевный,
       Пойте днесь мою печаль,
       Что, лишась его, я стражду,
       А ему меня не жаль!

    Повторяй слова печальны,
    Эхо, как мой страждет дух;
       Отлетай в жилища дальны
       И трони его тем слух.

    1740-е годы

    А.П. Сумароков. Избранные произведения.
    Библиотека поэта. Большая серия.
    Ленинград: Советский писатель, 1957.


    * * *

         Негде, в маленьком леску,
         При потоках речки,
         Что бежала по песку,
         Стереглись овечки.
         Там пастушка с пастухом
         На брегу была крутом,
    И в струях мелких вод с ним она плескалась.

         Зацепила за траву,
         Я не знаю точно,
         Как упала в мураву,
         Вправду иль нарочно.
         Пастух ее подымал,
         Да и сам туда ж упал,
    И в траве он щекотал девку без разбору.

         "Не шути так, молодец,-
         Девка говорила,-
         Дай мне встать пасти овец,-
         Много раз твердила,-
         Не шути так, молодец,
         Дай мне встать пасти овец;
    Не шути, не шути, дай мне пасти стадо".

         "Закричу",- стращает вслух.
         Дерзкий не внимает
         Никаких речей пастух,
         Только обнимает.
         А пастушка не кричит,
         Хоть стращает, да молчит.
    Для чего же не кричит, я того не знаю.

         И что сделалось потом,
         И того не знаю,
         Я не много при таком
         Деле примечаю;
         Только эхо по реке
         Отвечало вдалеке:
    Ай, ай, ай!- знать, они дралися.

    <1755>


    Счётчики читателей         












    .



    мой сотовый телефон для связи 8-906-517-18-59
    .
    --------------------------------------------------